социологии это было только одно безумие в массе других, если только чуть-чуть не лучше других. Между русским духом и коммунизмом в тот период ставили знак равенства, как в свое время между русским духом и православной верой. Человек мог быть русским и не быть коммунистом или, по крайней мере, его сторонником, но это представлялось неправдоподобным. В глазах социолога русский человек был абсолютно таков, как и все остальные люди в мире. Все различия были обусловлены структурами и законами общества.
Дух социологии уводил нас от прошлого. Это был дух революции, и он был разрушительным. В свое время его воспринимали как освобождение, и он действительно освободил от многого такого, что было глупым, затхлым и просто плохим. Несмотря на громадные обещания, он не смог выстроить ничего. Но все же развитие этой нашей культуры происходит только в одном направлении. В данном случае этот дух революционного времени действительно был «прогрессивным». Он ускорил наш переход к неизбежному.
Исчезновение «китайской стены»
Если бы мы хотели подвести временный итог тысячелетней границе Финляндии с Россией, то в наши дни сальдо по обе стороны границы оказалось бы относительно позитивным. Эта относительность означает то, что Финляндия и финны, с точки зрения России и русских, лучшие соседи. Россия для Финляндии и финнов также теперь хороший сосед, с которым происходят небольшие конфликты только по незначительным поводам. Эта ситуация, однако, не само собой разумеющаяся. Мы можем только представить, какими отношения были бы, если бы русские в свое время оккупировали бы Финляндию и осуществили бы там те же самые мероприятия, что и в странах Балтии. Уже миллионное русское меньшинство привело бы к национальной травме, если бы оно появилось в результате оккупации. Казни или высылка десятков или сотен тысяч финнов, которые стали бы жертвами обычной большевистской политики оккупации, основательно испортили бы отношения на века.
Парадоксально, но сближение наших народов удалось, можно так сказать, на той основе, что они смогли держаться обособленно. Велись войны, в морду получал то один, то другой, но эти сражения, в конце концов, велись открыто и честно, человек против человека. Нельзя сказать, что уничтожение определенного числа гражданского населения происходило в значительных масштабах, а для воина пасть на войне виделось счастьем и привилегией. Бомбардировки Финляндии осуществлялись с советской стороны, но по большей части они отражались. Русское население и военнопленные умирали из-за непреднамеренно плохого обхождения со стороны финнов. Это факты и по своему значению довольно ограниченные, но они также должны быть признаны обеими сторонами. Что же касается блокады Ленинграда и его жертв, виновность финнов в этом является чисто целенаправленной враждебной пропагандой, не подтвержденной фактами.
Насильственное отнятие у Финляндии Карелии, разумеется, вызвало горечь в нашей стране, и слова Молотова в 1940 г., согласно которым Московский мир создавал хорошую основу для развития добрососедских отношений, воспринимались финнами как издевательство. У Молотова все же было на уме большое сближение наших народов, когда он осенью того же года во время визита в Берлин потребовал свободы в действиях. Граница, однако, осталась, и, исходя из перспективы нынешнего времени, ее действительно можно считать хорошей основой для развития наших отношений, т. к. финны покинули территорию Карелии. Если бы четыреста тысяч финнов остались по ту сторону границы или граница была бы ликвидирована, наши отношения с Россией едва ли могли бы стать здоровыми в ближайшем будущем. Война только подтвердила то, что мы всегда были и остаемся обособленными от России и русских. Однако Россию и русских не следует отождествлять. В истории России у народа и государства, у каждого, была собственная роль, что отражается на отношениях народа и власти.
Все же у нас есть круги, которые тоскуют о возвращении Карелии, с населением или без оного. В мире есть те, по мнению которых, историю можно отмотать назад и один и тот же торт можно и съесть, и сэкономить. Аннулирование последствий войны было бы, очевидно, по их мнению, для нас привлекательно, хотя саму войну и не аннулируешь. Подавляющая часть этой группы уже становится такой, у которой едва ли есть какие-то личные, связанные с территорией переживания, и вся «тоска» выглядит очень фальшивой и сконструированной. Мысль о возвращении Карелии новым переселенцам — ошеломительна и безответственна. То же самое можно сказать о мысли, что территорию можно получить назад вместе с жителями. Такое уничтожение границы воспламенило бы отношения народов, которые в данное время довольно хорошие. Уже одно только требование этого может обострить межгосударственные отношения или, по крайней мере, предложить пользующейся недоброй славой российской власти желанную пищу для антифинской пропаганды, как это уже могли видеть. За нынешнюю границу дорого заплачено как финской, так и русской кровью. Ее изменение без новых жертв было бы невозможно, это ни в чьих интересах. Расчеты тех из «возвратителей территорий», кто ограничивается спекуляциями по вопросу о денежных суммах, вызывают жалость, как пример полного отсутствия осознания реальности. В свое время Финляндия выбрала борьбу, хотя ей предлагался мир и расширение территории. Войну проиграли, хотя и с честью. Немного чести в бабьем нытье из-за результатов войны, и ноющие ничего не добьются, но славу страны подпортят. До сих пор Финляндия придерживалась своих международных обязательств, это даже не обсуждалось. Так будет и в будущем.
Между Финляндией и Россией временами возникают государственные противоречия, причины которых известны. Но чем, в конце концов, была эта «китайская стена», которая возвышалась между финнами и русскими? Почему обособленность между народами сохранилась? Во времена автономии она, без сомнения, возводилась на финском патриотизме, на инстинктивном страхе перед превосходящим силами чужаком. Это был инстинкт самосохранения маленького народа и реагирование на ту российскую ксенофобию, которая стремилась русифицировать Финляндию и запретить в ней ее собственный патриотизм. Феннофобия общественного мнения России набрасывала тень на отношения финнов и русских даже на личном уровне в течение половины столетия.
Демократизация России в 1905-1907 гг. после короткого перерыва только ухудшила дело. Это легко видно по источникам. Обособление и цепляние за остатки законных прав, которые поддерживали границу между Финляндией и Россией, были той соломинкой, за которую финны попытались ухватиться.
Senatus bestia, senatores boni viri[45] — говаривали древние римляне. Если российское государство угрожало государственным правам Финляндии, это не вина отдельного русского. Почему государственный уровень отношений сказывался на уровне отношений индивидов? Сказывается ли он сейчас?
Очевидно, что на конфликты на государственном уровне сильно влияло то, как относились к русским в Финляндии и как относились там к русскому языку. Также
