с русской стороны сомневались даже в лояльности финнов, служивших в России, а финны считали за честь быть зачисленными наравне с евреями и поляками в группу русофобов. Отношение к финнам было, разумеется, характерным, хотя о ксенофобском отношении к финнам в России на бытовом уровне имеется не слишком много конкретных сведений. Едва ли их и найдешь... Жалобы русских в Финляндии на обхождение, напротив, имеются в изобилии, как в националистической прессе, так и в воспоминаниях и даже в художественной литературе. Во всяком случае, между ксенофобиями обеих стран имелась определенная взаимность. Финны отнюдь не были единственной активной стороной, они едва ли даже были в действительности таковой.
Исторические факты, однако, таковы, что во времена автономии Россия — высшая власть — различными способами помогала и покровительствовала Великому Княжеству Финляндскому и особо — говорившей по-фински части народа. Была ли у нас причина благодарить за это? В свое время благодарность выражалась неоднократно и адресовалась монарху, от которого исходили знаки милости. Памятник Александру II не просто так стоит на лучшем месте в Хельсинки. Не греша против истины, можно утверждать, что он появился как протест против той угрозы, которая существовала для прав Великого княжества, которые была весьма велики. Благодарность была — и есть — с нашей стороны за возвращение Карелии, осуществленное в 1812 г. как свидетельство великой милости монарха. По мнению некоторых, причиной признательности могло быть также то, как с Финляндией стали обходиться после Второй мировой войны. Достаточно сравнить с судьбой оккупированных стран. Здесь можно заметить, что от оккупации Финляндию спасло исполнение своего долга финской армией. Это само по себе так, но к этому также можно добавить, что сосед даже и не пытался «советизировать» нашу страну после войны. Когда оказалось, что наши собственные коммунисты на этом не настаивают, оставили все без перемен.
Опять же, мы можем поздравить самих себя, гордясь собственной активностью в отражении угрозы. Москва явно понимала, что попытка окажется напрасной и дорогой, зная об упрямстве финнов, как позже комментировал дело Молотов в разговоре с Феликсом Чуевым. Во всяком случае, у Сталина еще нашлись бы средства, если бы их захотели использовать. В самый жаркий период «холодной войны» Финляндию, и это было известно всем, никто бы не спас от советизации. Можно поразмышлять о том, что было бы, если в 1956 г. Порккала-удд не был возвращен. Для этого не было никакой необходимости.
Фельетонист Олли в свое время предложил, чтобы был введен общий день благодарения, когда специально благодарили бы соседей за все, что они нам не сделали. Бесспорно, идея интересная, и дела заслуживают того, чтобы взглянуть на них под этим углом зрения.
Взаимная благодарность народов, не говоря уже о государствах, дело в истории довольно редкое, как и альтруизм, хотя в России особенно славянофилы, а также коммунисты и шили мантию величайшей благодетельницы для всех стран и народов. Если какой-то народ ощутимо помогал другому, как, например, Швеция Финляндии во время Второй мировой войны, в этом охотно видят попытку успокоить собственную совесть, что не сделано больше. У общих фраз в церемониях между государствами есть все же своя значимость. Во времена Кекконена как у нас, так и у соседа высокопарно говорили о даре Ленина и той помощи, которую финны оказывали революционерам. Это было в интересах Финляндии.
Теперь об этом лучше уже не упоминать, т. к. значительная часть российской интеллигенции считает большевистскую революцию национальной катастрофой, в козлах отпущения за которую нуждаются. Правда, дает о себе знать двойственность национального мышления, в котором и коммунизм, и антикоммунизм имеют свою ценность в истории России. В одних кругах считают, что все, что принадлежит истории страны, уже в силу этого само по себе ценно. Официальная линия оказывает поддержку этому направлению.
Во всяком случае, мы можем констатировать, что в отношениях наших стран имеется много положительного, и это следует подчеркнуть. Особенно следует заметить, что сотрудничество, как ни парадоксально, лучше всего процветало в период мирного сосуществования (т. е. невмешательства) и обособленность была лучшей гарантией хороших отношений. Теперь время изменилось, и изменилось бесповоротно. Общение быстро расширяется, и можно сказать, что в определенном смысле это происходит с чистого листа.
Наши народы еще никогда не смешивались, а если таковое в единичных случаях и происходило, то это было добровольным выбором. Добровольность, по-видимому, сохранит свою силу и в будущем. Исторический балласт в наших отношениях минимален, настоящих причин для новых конфликтов не видно. То, что некоторые мутящие воду личности пытаются такие создавать, не должно закрывать от глаз главное.
Информационная война основательно портила иногда финляндско-российские отношения, она вполне может повториться. Близорукие фокусники из специальных служб, которые организуют в интернете международные кампании «в защиту России» и против Финляндии и поднимают «национальных активистов» и «борцов за права», в чьем душевном здоровье можно сомневаться, которые говорят об «угрозе войны» между Финляндией и Россией, могут ввести в заблуждение недалеких людей. Постоянные кампании, в которых мелкие дела раздуваются до немыслимых масштабов и утверждается, что из-за них возникает «угроза войны» между двумя европейскими странами в 2000-е гг., не могут не оказывать воздействия и на Финляндию. Они создают образ соседней страны, в которой, быть может, уже и не царит «рабство и принудительный труд», как это было в 1930-е гг., но в которой к истине относятся совершенно иначе, чем у нас. Это было, особенно раньше, камнем преткновения в нашем отношении к России. России следует поразмышлять о том, какую славу о себе она хочет иметь в Финляндии. Высокомерие всегда имело и имеет вредные последствия. Слава заслуживается, она не покупается и не продается.
Разделяющая народы восточная граница Финляндии как «китайская стена», каковой она была столетия, кажется, исчезает.
Обычная граница суверенных государств, разумеется, сохраняется, но таковая нужна нам со всех сторон, в не меньшей степени с юга, откуда, с учетом дальней перспективы, нам будут угрожать гораздо большие опасности, чем с востока. В прошлом граница была для нас, прежде всего, защитой от грозящих извне опасностей. Только второстепенно она была препятствием для нашего развивающегося общения, хотя, разумеется, она играла такую роль. В третьем тысячелетии угрозы начинают утрачивать свою актуальность. Круг общения людей, напротив, значительно расширяется, и это также может вызывать конфликты. Давайте надеяться, что поддержание расширяющихся контактов и исчезновение границы в этом случае не принесет зла, но, напротив, улучшит отношения между нашими государствами и народами. У обоих сторон есть много того, чего они могут достичь, и много того, что они могут утратить.
