30
Находившийся на борту эсминца «Вэйнрайт» официальный фотограф американских ВМФ Фрэнк Шершель во время боя сделал множество снимков. В частности, он сфотографировал подвергшийся торпедной атаке танкер «Азербайджан» (эти фотографии 3 августа 1942 г. были опубликованы в журнале «Лайф», где «Азербайджан» ошибочно назвали американским транспортом). Эти снимки с правильными подписями опубликованы в этой книге.
Командир корвета сказал, что, прежде чем ответить на этот вопрос, он должен подумать.
Присутствие женщин на борту русских грузовых судов всегда вызывало у союзников удивление. Если верить отчету «Трубадура», капитан «Азербайджана» был женат на главном инженере корабля, а старший офицер — на боцмане. Все стюарды на корабле были женского пола. Когда по конвою прошел слушок, что боцман «Азербайджана» «родил ребенка», это вызвало настоящую сенсацию.
Рапорт с «Замалека» 4 июля: «Мастер русского танкера „Азербайджан“, который был торпедирован немцами, заявил, что его корабль и не думает тонуть и через некоторое время обязательно присоединится к конвою». Но несколько человек из команды дезертировали и нашли пристанище на «Заафране». В рапорте с «Заафарана» сказано, что, когда в танкер угодила торпеда, «восемь русских моряков запаниковали и попрыгали за борт», но это не соответствует действительности.
В приказе Шмундта от 8 июля, касавшемся перевода поврежденного «Лютцова» в Тронхейм, было, в частности, сказано: «Из прошлого опыта вам должно быть известно, что вражеские агенты, используя законспирированные радиопередатчики, регулярно сообщают в Лондон обо всех передвижениях наших надводных кораблей».
Офицер разведки коммандер Петер Кемп, сопровождавший адмирала Паунда во время его прогулки по «Цитадели», сказал мне (в мае 1963 года), что достоверная информация о затянувшейся стоянке «Тирпица» и его группы в Альтен-фьорде была получена Адмиралтейством только через несколько часов после визита адмирала в Оперативный разведывательный центр.
Они оставались в подводном положении до следующего дня; когда они доложили о своей диспозиции флаг-офицеру подводного флота, последний приказал им прекратить патрулирование и двигаться прямым ходом на русскую военно-морскую базу в Полярном.
Из доклада Гамильтона: «Только много позже я осознал, что Адмиралтейство предполагало оставить эсминцы при кораблях конвоя». Гамильтон много лет служил на эсминцах и выслужил на них звание контр-адмирала. Он как никто понимал боевую ценность этих кораблей и знал, что на флоте их не хватает. Обращаясь к командиру «Лондона», он сказал, что эсминцы Бруми вряд ли способны принести реальную пользу рассеявшемуся по морю конвою.
Бруми в своей книге «Поднять сигнал» на с. 149 пишет: «Что значит рассредоточение конвоя, в сигнальной книге подробно разъясняется. Но там — ни где-либо еще — нет ни слова о том, как снова собрать конвой после его роспуска». По поводу полученной из Адмиралтейства радиограммы он с большим чувством замечает, «что для конвоя PQ-17 было бы куда лучше, если бы в дни его проводки радио вообще не было изобретено».
Даже на корветах навигационные приборы не слишком подходили для плавания в Арктике. «Как тебе удается определяться в этих широтах?» — просигналили с «Ла Малоуина» на «Поппи». — «Да никак. Это дело почти безнадежное», — последовал ответ.
Вечером 5 июля представитель 5-й германской воздушной армии сообщил Морскому штабу в Берлине о состоянии ледяных полей и добавил: «Невероятно, чтобы корабли врага могли там скрываться. Паковые льды простираются на север на протяжении 20–25 миль, после чего начинаются совершенно непроходимые сплошные льды».
Флот адмирала Товея получил аналогичную радиограмму примерно в то же время. В военных дневниках адмирала Гриффена, командовавшего группой «Таск форс-99», 5 июля сделана такая запись: «В три часа ночи пришла шифрограмма из Уайтхолла, где было сказано, что хотя тяжелые немецкие корабли, скорее всего, находятся к северу от Тромсё, Адмиралтейство не может сказать со всей уверенностью, вышли они в море или нет».
Этот обмен сигналами между Бруми и Гамильтоном со времен войны подвергался различным интерпретациям. Капитан Роскилл («Война на море», с. 141) пишет: «Бруми, без сомнения, был уверен, что его эсминцы будут возвращены для защиты конвоя, как только нападение врага будет отражено». Днем 5 июля он просигналил адмиралу Гамильтону: «Я всегда готов вернуться»; он как бы намекает: «Я понимаю, в чем заключаются мои обязанности и мой долг». Желающий ознакомиться с проблемой использования эсминцев в составе конвоя более детально пусть смотрит Приложение II.
Ни одного крейсера при проводке PQ-17 потоплено не было, хотя пилоты немецких бомбардировщиков и торпедоносцев утверждали обратное.
Плотник с «Эмпайр Байрона» мистер Фрэнк Купер рассказывал в интервью газете «Таймс» (29 сентября 1942 г.) о том, что, прежде чем передать инженера англичанам, «командир подлодки показал ему двигательный отсек своего корабля, угостил вином и предложил бутерброд с колбасой, завернутый в серебряную фольгу». Командир подводной лодки выразил сожаление по поводу потопления транспорта, но тут же прибавил, что выполнял свой долг.
В 10.00 вечера 4 июля Товей изменил курс линейного флота к северо-востоку, чтобы прикрыть отход крейсерской эскадры Гамильтона, но к 4.00 утра 5 июля, когда Товею стало ясно, что корабли Гамильтона вышли из «опасной зоны» и находятся в 160 милях к югу от его флота, командующий снова двинулся юго-западным курсом.
У Товея и в самом деле было мало топлива.
На самом деле «кодовое слово» представляло собой целую фразу: «Секретно. Приказ штаба группы „Норд“ за номером 3756 об отправке на корабли партии снарядов для практических стрельб отменяется».
Офицер военной охраны с «Беллингхэма» по возвращении в Архангельск в своем рапорте указал: «Мы находились на расстоянии трех миль от корабля ПВО и трех корветов, которые шли со скоростью 13 узлов; они не стали нас ждать и отвернули».
В некрологе, напечатанном в газете «Таймс» 14 октября 1958 г., говорилось, что Дженси был награжден Орденом за выдающиеся заслуги, в основном за те героические деяния, которые он совершил, будучи одним из командиров эскорта конвоя PQ-17. «Действуя с упорством и мужеством, он сумел сплотить вокруг своего судна отдельные корабли конвоя, укрыть их от неприятеля в проливе Маточкин Шар на Новой Земле, а потом привести без потерь в Архангельск». Как видим, в некрологе Дженси даже словом не упомянуто об описанных в тексте инцидентах с транспортами.
Военные дневники 5-й воздушной армии. Военные дневники Германского морского штаба. Записи от 6 июля: «Показания, данные взятым в плен капитаном парохода „Карлтон“, потопленного подводной лодкой 5 июля, подтверждают, что в составе конвоя PQ-17 шли от 36 до 38 транспортов. Конвой отплыл из Рейкьявика 28 июня… После массированных воздушных атак вечером 4 июля конвой был рассредоточен. Коммодор конвоя приказал кораблям рассеяться и добираться до порта назначения самостоятельно. Крейсеры прикрытия после 4 июля замечены не были. Капитан полагал, что тяжелые немецкие корабли „Тирпиц“, „Гнейзенау“ и „Принц Ойген“ вышли в море, и крейсеры двинулись им наперехват. Относительно дислокации тяжелых кораблей противника капитан никаких сведений не имеет. По его словам, кроме самолетов, находившихся на крейсерах, никакого воздушного прикрытия у конвоя не было. Военнопленные свидетельствуют, что лично наблюдали, как в течение 4–5 июля торпедами и бомбами с немецких самолетов были потоплены два американских, один британский и один русский корабль. По словам капитана, груз „Карлтона“ состоял из шести 28-тонных, десяти 13-тонных и четырнадцати 20-тонных танков, как равным образом из 200 тонн взрывчатых веществ и 200 тонн амуниции. Все это было погружено на пароход в Филадельфии, откуда „Карлтон“ вышел 13 марта». Дальнейшая информация по конвою хранится в досье 5-й воздушной армии, имеющих отношение к операции «Рыцарский удар».
Слухи о том, что «Карлтон» сдался немцам, стали затихать только после того, как оставшиеся в живых моряки с этого корабля добрались до Большой земли. Морисон в «Нью-Йорк тайме» от 23 февраля 1945 г. пишет: «Груженный танками „Карлтон“, шедший в полном одиночестве, был потоплен подводной лодкой 5 июля. Большинство членов его команды были спасены субмариной. Захваченный в плен шкипер дал немцам ценные сведения. После освобождения из лагеря моряки с этого судна вернулись в Соединенные Штаты, где рассказывали о конвое невероятные истории». Морисон взял у моряков интервью, когда они прибыли в США на шведском лайнере «Грипсхольм». После этого команду «Карлтона» допрашивали люди из ФБР.
