«линию Вотана» восточнее Днепра — от Мелитополя к излучине Днепра у Запорожья. 15 сентября Манштейн отдал соответствующие приказы. Важное решение было принято. Однако было ли оно принято вовремя? Или уже слишком поздно? Смогут ли войска добраться до переправ и форсировать реку до того, как их нагонят русские?
Начинался захватывающий период в истории войны.
3. «Восточный вал»
Величественная река Днепр — Стена, защищающая экономические богатства — Запорожская плотина — Приказ в девяносто строк — Эвакуация линии фронта в тысячу километров — Бесконечный переход — Выжженная земля.
Днепр — какая река! После Волги и Дуная третья по величине река в Европе, вторая — в Европейской России. Она берёт начало на Валдайской возвышенности, течёт на юг 2283 километра и впадает в Чёрное море. Это линия жизни изобильной Украины. На её берегах стоит колыбель русской государственности. Могучая река: до сорока метров глубиной и до трёх километров шириной. Как почти у всех русских рек, её западный берег крут и обрывист, а потому представляет собой идеальную оборонительную позицию.
Легко понять, почему летом 1943 года эта река воплощала тайные надежды немецкого Генерального штаба и воюющих войск. Здесь, за естественной преградой, можно возвести мощную оборонительную зону — «Восточный вал», о которой Главное командование сухопутных войск Германии мечтало ещё со времён поражения под Курском. Здесь можно ждать Красную Армию, здесь её можно остановить.
Гитлер знал о позиции своих генералов вот уже несколько месяцев. Однако, поскольку его стратегическое кредо требовало «держаться любой ценой» и отступление, даже в качестве стратегического сдерживающего действия, в его глазах являлось смертным грехом, он долго запрещал создание укреплений, бункеров и траншей на западном берегу Днепра. «Простое знание, что позади них есть хорошо оборудованная линия, будет побуждать моих генералов и войска к отступлению», — полагал Гитлер. Только в середине августа, когда русские уже сносили всё на пути к Днепру, он скрепя сердце санкционировал начало работ на «Восточном валу» вдоль Днепра и Десны. Он санкционировал — но не выделил на это рабочих рук.
Теперь, в середине сентября, ошибки многих месяцев требовалось возместить за несколько дней или часов.
Положение стало крайне опасным. Поскольку если наступающие русские не будут остановлены у днепровского барьера — что тогда? Крым будет потерян. Украина будет потеряна. В пределах досягаемости русских окажутся границы Румынии. Было совершенно очевидно: судьба войны на Востоке в самом деле решается на Днепре.
Для Сталина Днепр являлся самой заманчивой стратегической, экономической и политической наградой. Величественная река была не только военной линией, она была также последним серьёзным препятствием на пути к жизненно важному сырью Украины и Румынии. Пока Вермахт контролирует житницу России, плодородные регионы западнее Днепра, будут хлеб и молоко, яйца и мясо. Но ещё важнее, что за Днепром были не только плодородные поля — под чёрной землёй этих полей лежали самые желанные сокровища индустриальной эры. В Кривом Роге добывали украинскую железную руду. В Запорожье и Никополе — ценные марганец и цветные металлы, медь и никель, которые так необходимы военной промышленности. Более 30 процентов потребностей Германии покрывались из этих источников.
И наконец, за этим трёхкилометровым противотанковым рвом по имени Днепр находились нефтяные промыслы Румынии, в то время, в 1943 году, самые крупные в Европе после русских.
Скважины Румынии удовлетворяли половину общих потребностей Германии в нефтепродуктах. Без этой нефти крупномасштабные операции мобильных войск и значительных воздушных сил станут невозможны и война будет проиграна. Пока Германия контролирует румынскую нефть, ей не нужно беспокоиться о топливе для танков и самолётов. Днепр стал рекой, определяющей судьбу войны. В том случае если немецкие силы смогут удержать его, руководство рейха сохранит военную и экономическую дееспособность.
Это не просто предположение, базирующееся на немецком сверх оптимизме, но положение, полностью разделяемое официальной советской «Историей Великой Отечественной войны», том 3. Кажется неправдоподобным, «то даже летом 1943 года человек в «Вольфшанце» продолжал закрывать глаза на факты. 21 июня 1943 года когда Манштейн поставил перед Главным командованием сухопутных войск Германии вопрос: удерживать ли Донецкий регион или важнее дать русским этим летом самим истечь кровью на Днепре, Главное командование сухопутных войск Германии ответило: «Фюрер хочет и то и другое!»
Фюрер хочет и то и другое. Но получить и то и другое было не суждено.
Сталин давно понял важность днепровской преграды для будущего течения войны. И он полагал, что его оппонент в Восточной Пруссии так же трезво оценивает ситуацию и постарается вовремя отойти за этот оборонительный рубеж. Именно по поводу подобного отхода и беспокоился Сталин. Он считал своевременное отступление немцев за укреплённую днепровскую линию самой большой угрозой своим шансам на победу. Вот почему уже с весны 1943 года он подгонял своих маршалов: вы должны помешать немцам организовать оборону за Днепром, вы должны помешать им любой ценой. Нам нужно выйти к Днепру! Это было желанием, надеждой и основной идеей советского Генерального штаба.
Советский план на лето и осень 1943 года, естественно, строился на этой идее. Советское Верховное Главнокомандование в ходе летнего наступления планировало разбить южный фланг немецких армий на Востоке и, развив успех, форсировать Днепр. Для достижения этой цели Сталин привлёк все наличные силы. Согласно «Военно-историческому журналу», советское Верховное Главнокомандование сосредоточило на своём южном крыле 40 процентов всех стрелковых соединений и 84 процента танковых соединений.
Сталин таким образом достиг гигантского сосредоточения сил. И в людях, и в технике он имел шестнадцатикратное превосходство над противником. То, что он готовил, было самой крупной советской операцией Второй мировой войны. Всё было поставлено на эту карту — армии, оружие, партизаны, разведка и пропаганда. Боевой дух войск был поднят на необычайную высоту. Днепр объявили священной целью, завоевание которой будет означать зарю победы.
Сталин апеллировал не только к чести и патриотизму своих генералов, командиров и солдат, но и к их тщеславию. 9 сентября в директиве всем фронтам и армиям Сталин обещал офицерам, старшинам и рядовым самые высокие награды, в случае если они проявят себя в боях за Днепр и Десну.
Интересно, что при этом советское командование не применяло немецкий принцип, что каждый солдат — не важно рядовой или генерал — может получить за храбрость любую награду. Директива Сталина обнаруживает классовую структуру, отголосок старой имперской немецкой армии. За успешные действия на Днепре командующим армиями обещали орден Суворова I степени; командирам дивизий и бригад — орден Суворова II степени; командирам полков и батальонов — орден Суворова
