III степени. Другим чинам, проявившим выдающийся героизм в боях за великую реку, обещалось представление к званию Героя Советского Союза.
В среду 15 сентября в Запорожье, городе в излучине Днепра, стоял типичный день позднего русского лета. С реки дул прохладный ветерок. Массивная красивая плотина, в то время самая большая в Европе, предоставляла войскам идеальное место для купания. Плотина являла собой огромную впечатляющую конструкцию: 2500 метров длинной, с проходящими по её верху железнодорожной линией и двухрядным шоссе. Турбины электростанции вырабатывали 550.000 киловатт и снабжали электроэнергией весь западноукраинский промышленный регион. Это сооружение было предметом гордости большевистского режима, символом реализации коммунистической задачи электрификации и индустриализации всего государства. По этой причине электростанция носила имя Ленина, человека, который в 1920 году отчеканил лозунг: «Коммунизм — это советская власть плюс электрификация всей страны».
Во время отступления в 1941 году русские по специальному приказу Сталина разрушили своё техническое чудо на Днепре. Оно не должно было попасть в руки немцам. Плотину взорвали, судоходный шлюз затопили. Но либо им не хватило времени на дальнейшее разрушение, либо то, что было сделано, показалось достаточным, но электростанция осталась нетронутой. Однако попавший в неё случайный снаряд вызвал серьёзный пожар, вода залила оборудование, и электростанция некоторое время не работала. Хотя после первого сложного ремонта плотины производство электроэнергии возобновилось, потребовалось ещё три года усердной работы, чтобы в начале 1943 года оно возросло до прежних объёмов.
С этого времени генерал-майор Киттель, военный комендант Запорожской плотины, заботливо охранял этот промышленный брильянт. Два зенитных полка прикрывали плотину и электростанцию от атак с воздуха; боны и торпедные сети военно-морских сил защищали их от дрейфующих мин, воздушных торпед и внезапных нападений советских десантников. Когда фронт приблизился, Киттель усилил охраняющие сооружения отряды посредством «личного набора». Кто бы из отставших солдат ни появился в Запорожье, он задерживал его и определял в ударную группу. В этой своеобразной разношёрстной компании, сформированной генералом для защиты города и плотины, было представлено полдюжины различных дивизий.
Штаб группы армий «Юг» располагался в административном здании в западной части оживлённого и чистого промышленного города. 15 сентября 1943 года ближайший соратник Манштейна генерал Буссе сидел в штабе. Он заканчивал приказ на отступление. Генерал-фельдмаршал появился поздно ночью, после возвращения из Ставки фюрера, вместе с начальником оперативного отдела полковником Шульце-Бютгером. Они ещё раз просмотрели приказ. Он начинался так: «Группе армий отступать на «линию Вотана» на Днепре. Скорость отхода определяется исключительно поддержанием боеспособности войск».
Поддержание боеспособности. Это очень беспокоило Манштейна. Каждый офицер его штаба знал, насколько серьёзной была его обеспокоенность. Буссе, который как начальник штаба отвечал за координацию всех стратегических мероприятий, сформулировал это так: «Всё, что им теперь нужно, это один-два генерала, овладевшие нашими принципами ведения танковой войны, — и мы в беде. Они ударят в бреши, которые неизбежно появятся, когда наши силы начнут отходить к мостам, и выйдут к переправам на Днепре раньше нас. Им нужен один Гудериан — и Господи, помилуй нас!»
«Мы должны надеяться, что они ещё не усвоили урока, — сказал Манштейн. — Последние недели склоняют меня к мысли, что нет».
Манштейн намекал на развитие критической ситуации в Ахтырке и Сталино. Там русские упустили уникальную возможность решительным танковым ударом с севера на юго-запад прорваться к Днепру, оттеснить группу армий «Юг» обратно к Азовскому морю и спокойно уничтожить её восточнее немногочисленных переправ через Днепр.
Хотя советские генералы и осуществили глубокое вклинение в немецкий фронт, им не удалось развить свой успех. Они пока не взрастили Гудерианов, Роммелей, Готов и тем более Манштейнов. Пока нет.
Приказ Манштейна на отступление, от которого зависела жизнь и смерть четырёх армий, состоял из девяноста отпечатанных на пишущей машинке строчек. Только девяносто строк. В них излагался план сражения исключительной важности. Последние два пункта, номера 7 и 8, проявляли стиль руководства Манштейна. В них говорилось: «(7) Все принимаемые решения и отдаваемые приказы, основанные на вышеизложенных директивах, должны строиться на понимании, что только полноценные силы преодолевают препятствия, поэтому никакая операция, тем более отступление, не может быть осуществлена войсками, утерявшими боеспособность или боевой дух. Армиям предстоит не просто передвигаться к целям, перечисленным в данной директиве, а ежедневно демонстрировать своё абсолютное превосходство. (8) Армиям безотлагательно докладывать о своих намерениях… на их основе группа армий будет координировать действия».
Для Манштейна эта операция была самой сложной и самой опасной за всю войну. Его силы вели тяжёлые оборонительные бои с превосходящим по силам и уверенным в себе противником. 1000-километровый фронт был прорван на многих участках. В этих условиях силы четырёх армий, состоящих из пятнадцати штабов корпусов, шестидесяти трёх с половиной дивизий и всего, что сопровождает этого рода образования (примерно миллион военнослужащих и гражданских сотрудников Вермахта), нужно было с боями отвести назад на несколько сотен километров, не теряя сплочённости и без паники. Миллион бойцов нужно было снять с линии фронта протяжённостью около 1000 километров; три из четырёх армий, с их пятьюдесятью четырьмя с половиной дивизиями, нужно было оттянуть к шести мостам, чтобы форсировать, повзводно, одну из величайших рек Европы.
Но это только половина задачи. На другой стороне реки 1-я танковая армия, 8-я армия и 4-я танковая армия, а также их северные соседи группы армий «Центр» должны были снова как можно скорее развернуться на фронте в 720 километров, пока отчаянно преследующий противник сам не вышел на западный берег. На карте изображается этот самый дерзкий и самый рискованный отход в военной истории. Если он получится, серьёзнейший кризис будет преодолён; если нет — немецкие армии на Востоке ждёт поражение и возможная потеря миллиона человек.
Хотя собственно военный аспект отступления и не был особенно сложным, существовал целый ряд дополнительных задач, добавлявших проблем группе армий. Требовалось эвакуировать примерно 200.000 раненых вместе с госпиталями и персоналом немецкого, венгерского, румынского, словацкого и украинского отделений Красного Креста; а также огромное количество русского гражданского населения. Опыт недавних отступлений показал, что на всех отвоёванных территориях Красная Армия немедленно мобилизует всех здоровых мужчин от шестнадцати до шестидесяти лет и зачисляет их в боевые части. «История Великой Отечественной войны» сообщает, что одна-единственная 13-я армия в начале сентября в отвоёванных районах своего участка фронта зачислила в свои ряды 30.000 человек и таким образом пополнила соединения. Этим людям давали оружие по прибытии в подразделения, часто во время сражения — оружие убитых и раненых.
А на Южном фронте было двадцать пять советских армий, и все они именно так производили
