Транзит в Португалии был совершенно другим, особенно в течение первых полутора лет после переворота, в результате которого был свергнут режим Салазара и Каэтану. Широкая мобилизация левых сил в Лиссабоне и латифундиях на сельском юге быстро привела к коллективизации и национализации сельскохозяйственной и промышленной собственности, но не вызвала движения в сторону демократии. Вместо этого крайняя политическая поляризация, взаимная агрессия политических оппонентов и существование правительства под управлением левой военной хунты значительно усложнили и отложили демократизацию, которая стала возможна только после контрпереворота, совершенного высокопоставленными военными. Однако по мере того как революционный процесс утихал, ситуация в Португалии начала напоминать Испанию, особенно потому, что основные шаги к установлению демократического режима включали заключение «частичных договоренностей» между партийными элитами. Вместе с тем преодоление некоторых издержек революции заняло более десятилетия. Парадоксальным образом одним из долгосрочных последствий такого революционного транзита было снижение поляризации между двумя наиболее крупными партиями, которым пришлось сотрудничать в борьбе за демократизацию.
Случай Греции является наиболее необычным, поскольку разрешение исторических противоречий (укорененных в гражданской войне конца 1940‑х годов) было достигнуто в основном благодаря инициативам одного человека. Несмотря на свое прошлое как известного правого политика при недемократическом режиме в 1950‑е и начале 1960‑х годов, Константинос Караманлис получил от верховного военного командования, свергнувшего режим черных полковников, практически неограниченные полномочия, чтобы изменить дискриминационную политику, которая изолировала греческих левых от нормального участия в социальной и политической жизни. Вкупе с конвергенцией элит, последовавшей после впечатляющей победы Караманлиса на выборах в 1975 г., это способствовало тому, что крупнейшая левая партия ПАСОК полностью признала новый режим, сложившийся в рамках консолидированной демократии.
Примечательно, что ни один из этих трех случаев не представляет свидетельств о значительном влиянии экономических факторов (за исключением того, что глубокая рецессия середины 1970‑х – начала 1980‑х годов еще больше усложнила процессы политических изменений) или международного вмешательства (кроме военных конфликтов, которые дали начало краху правых авторитарных режимов в Португалии и Греции). При этом, хотя все три страны превысили пороговый уровень социальной модернизации, который многие исследователи считают необходимым условием успешной демократизации, консолидацию демократии нельзя считать автоматическим следствием развития социальных структур или культур данных государств. В самом деле, ведь в предыдущие десятилетия эти же факторы способствовали поляризации и нестабильности, которые вызвали появление авторитарных режимов. Вместо этого следует сделать вывод, что успех демократизации в Южной Европе в значительной степени объясняется моделями взаимодействия между политическими элитами – особенно партийными – на решающих этапах процессов режимных трансформаций.
Вопросы
1. Политические элиты были двигателем транзитов в странах Южной Европы, в то время как массовые социальные движения играли в лучшем случае второстепенную роль или, как это было в Португалии и Стране Басков, затрудняли или препятствовали установлению демократии. Напротив, в Восточной Европе падение большинства недемократических режимов не случилось бы без массовой общественной мобилизации. Что это говорит нам о данных двух группах акторов? При каких обстоятельствах одни или другие могут быть более важны или необходимы для успеха?
2. Сегодня поддержка демократизации или содействие развитию гражданского общества со стороны международных организаций считаются важными во многих частях мира, однако в Южной Европе правительственные или неправительственные международные акторы не играли существенной роли в процессе демократизации. Проанализируйте причины такой ситуации, а также выводы из нее для международной политики по продвижению демократии.
3. Некоторые утверждают, что экономические реформы (особенно те, которые способствуют созданию или укреплению рыночной экономики) являются необходимым условием успешной демократизации, но при этом подобные реформы не играли существенной роли в процессе демократизации данных стран. Почему? И что это говорит нам об отношениях между экономическими и политическими изменениями?
4. Соглашения между элитами, которые достигаются секретным путем, являются по своей сути недемократическими. Обсудите это.
5. Почему включение всех политически значимых групп в соглашения элит является важным для их успеха?
6. Недемократические предшественники режимов в Греции, Португалии и Испании были авторитарными, а не тоталитарными или посттоталитарными. На ваш взгляд, почему это могло оказать положительное влияние на процессы политических изменений в этих странах?
Посетите предназначенный для этой книги Центр онлайн-поддержки для дополнительных вопросов по каждой главе и ряда других возможностей: <www.oxfordtextbooks.co.uk/orc/haerpfer>.
Дополнительная литература
O’Donnell G., Schmitter P. C., Whitehead L. Transitions from Authoritarian Rule: Southern Europe. Baltimore (MD): Johns Hopkins University Press, 1986. Классическая работа включает обзоры демократических транзитов в Южной Европе, подготовленные ведущими исследователями (Никифорос Диамандурос написал о Греции, Кеннет Максвелл – о Португалии, Хосе Мария Мараваль и Хулиан Сантамария – об Испании).
Gunther R., Diamandouros P. N., Puhle H.-J. The Politics of Democratic Consolidation: Southern Europe in Comparative Perspective. Baltimore (MD): Johns Hopkins University Press, 1995. Анализ установления новых демократических режимов, фокусирующийся на роли, которую сыграли военные, международные акторы, массовая мобилизация, группы интересов, политические партии и основные демократические институты (авторы книги – Хуан Линц, Альфред Степан, Сидней Тэрроу, Филипп Шмиттер, Леонардо Морлино, Хосе Рамон Монтеро, Джанфранко Паскуино и др.).
Linz J., Stepan A. Problems of Democratic Transition and Consolidation. Baltimore (MD): Johns Hopkins University Press, 1996. Более подробное изложение тезисов, которые первоначально появились в книге под редакцией Гантера, Диамандуроса и Пуле, и рассмотрение транзитов в Южной Европе в сравнительной перспективе вместе со странами Восточной Европы и Латинской Америки.
Morlino L. Democracy between Consolidation and Crisis. Oxford: Oxford University Press, 1998. Подробно изучаются роли, которые в последующих политических событиях в этих странах сыграли партии, группы интересов и общественность.
Diamandouros P. N., Gunther R. Parties, Politics and Democracy in the New Southern Europe. Baltimore (MD): Johns Hopkins University Press, 2001. Исследование эволюции партий и электоральной политики в течение первых двух десятилетий после данных демократических транзитов. Особое внимание уделяется роли партий в политическом транзите и установлении демократических режимов в Южной Европе, а также рассмотрению временных и долгосрочных влияний транзитов на партии и электоральное поведение.
Gunther R., Diamandouros P. N., Sotiropoulos D. Democracy and the State in the New Southern Europe. Oxford: Oxford University Press, 2006. Анализ влияния демократизации на ключевые государственные институты (судебную власть, бюрократию, субнациональный уровень управления), а также на процессы и результаты публичной политики (включая социальную, экологическую и фискальную политику).
Karakatsanis N. The Politics of Elite Transformation: The Consolidation of Greek Democracy in Theoretical Perspective. Westpoint (CT): Praeger, 2001. Наиболее полный анализ политического транзита и укрепления демократии в Греции.
Bermeo N. The Revolution within the Revolution. Princeton (NJ): Princeton University Press, 1986. Исчерпывающий анализ революции в Португалии.
Maravall J. M. La politica de la transicion. Madrid: Taurus, 1982; Gunther R., Sani G., Shabad G. Spain after Franco. Berkeley (CA): University of California Press, 1986. В этих работах представлены исследования транзита в Испании.
Глава 19. Латинская Америка
Андреа Ольснер, Мервин Бэйн
Обзор главыВ главе рассматриваются основные характеристики недемократических режимов, которые находились у власти в Латинской Америке с конца 1960‑х годов, а также процессы демократизации, которые начались в 1980‑е годы. Сложившиеся в регионе недемократические режимы имели свои особенности, что вызвало различия в типах транзитов и качестве установившихся демократий. Внимание сосредоточено на четырех кейсах, которые отражают эти различия, – Аргентине, Чили, Мексике и Венесуэле. При анализе каждой страны учитываются аспекты, важные в ходе процессов демократизации: исторический и международный контексты, роль экономических факторов, политическая культура и общество, политические партии и общественные движения, а также институциональные вызовы, на которые еще предстоит ответить. Современные демократии в Латинской Америке сталкиваются с множеством ограничений и имеют недостатки, однако случаев падения демократии пока не было. Более того, вероятность того, что военные режимы вернутся в регион, невелика.
