Завершился этот период только в результате поражения Аргентины в Фолклендской (Мальвинской) войне. В 1982 г. на фоне усиливающегося экономического кризиса хунта предприняла попытку восстановить общественную поддержку, оккупировав Фолклендские (Мальвинские) острова. Однако даже несмотря на массовые репрессии, разгромное поражение в этой войне лишь усилило и без того тяжелую ситуацию в обществе и привело страну на грань катастрофы. В результате военное правительство было вынуждено согласится с требованием общества провести выборы, которые окончились победой Рауля Альфонсина в 1983 г.
11 сентября 1973 г. военные в Чили жестоко свергли действующего президента Сальвадора Альенде. Он занял свой пост в 1970 г., став первым избранным президентом-социалистом в Западном полушарии. В течение последующих трех лет его экономический курс, а также отношения с Советским Союзом и Кубой стали вызывать серьезное беспокойство не только внутри страны, но и в США. Опасения Вашингтона вызывал как факт появления второй социалистической страны в регионе, так и судьба инвестиций американских компаний в экономику Чили, которые могли быть экспроприированы. В связи с этим президент Ричард Никсон поручил ЦРУ «заставить экономику страдать», что предполагало осуществление ряда мер, направленных на подрыв режима Альенде[921]. В то же время радикальные меры Альенде раскололи чилийское общество, и в августе 1973 г. палата депутатов потребовала его отставки. Ситуация продолжала ухудшаться, и 11 сентября 1973 г. армия совершила переворот. Альенде не пережил атаку на Президентский дворец, при этом истинная причина, приведшая к его смерти, остается тайной. Переворот стал началом 17-летнего недемократического периода в истории Чили.
По иронии судьбы именно желание военных получить от общества мандат на управление государством стало причиной их окончательного поражения. Уже в 1980 г. был проведен референдум, в результате которого в Чили должна была установиться ограниченная демократия. Как и в Аргентине, на фоне экономических проблем давление общества на власть, несмотря на массовые репрессии, усилилось в начале 1980‑х годов. Протесты стихли в 1986 г., когда оппозиция переключила свое внимание на предстоящий референдум 1988 г., который был призван утвердить Пиночета на посту президента вплоть до 1997 г. Оппозиция сформировала коалицию партий против действующего лидера и в результате позиционировала предстоящее голосование как оценку деятельности Пиночета на посту президента. Его поражение на референдуме позволило оппозиции начать процесс подготовки к президентским выборам 1989 г., победу на которых одержал Патрисио Эйлвин.
В отличие от Аргентины и Чили, президент в Мексике всегда был гражданским лицом, а не представителем военных. Более того, для Мексики было характерно существование уникальной политической системы. После революции 1910 г. в стране проводилась политика, отличная от той, что позже осуществлялась военными режимами в Аргентине и Чили, но схожая с курсом социалистического правительства Альенде в 1970‑е годы. Эта политика, помимо прочего, включала аграрную реформу и национализацию нефтяной отрасли. Институционно-революционная партия (ИРП) сделала выводы из произошедшей революции, и складывалось впечатление, что демократия в Мексике процветает, поскольку в стране не только была разрешена деятельность оппозиционных партий (в том числе Партии национального действия (ПНД; Partido Accion National), а с 1989 г. – Партии демократической революции (ПДР; Partido de la Revolución Democrática), но и каждые шесть лет поводились выборы нового президента, причем согласно конституции действующий глава государства не мог претендовать на переизбрание.
Однако реальность была совсем другой. В стране существовала клиентелистская система, распространявшаяся на институт президентства и позволявшая уходящему главе государства как лидеру ИРП выбрать себе преемника. А поскольку ИРП неизменно выигрывала и выборы в штатах вплоть до 1989 г., получалось, что инкумбент фактически избирал следующего президента Мексики. Такое положение вещей в совокупности с различными методами, позволяющими влиять на исход выборов (самыми печально известными из них были события, связанные с неполадками при компьютерном подсчете итогов голосования на президентских выборах 1988 г., когда ИРП проигрывала), объясняет, почему перуанский политик и писатель Марио Варгас Льоса охарактеризовал ИРП как «совершенного диктатора».
С этого момента ИРП попала под огонь усиливающейся критики, не в последнюю очередь и за счет пристального международного внимания после того, как процессы демократизации успешно прошли в остальных странах Латинской Америки в 1980‑е годы, а также в Восточной Европе в конце того же десятилетия. Более того, подписание Североамериканского соглашения о свободной торговле (НАФТА) усилило это внимание, сделав повторение событий 1988 г. маловероятным из-за того международного осуждения, которое оно бы получило. ИРП могла одержать победу на выборах 1994 г., однако ее властная монополия была подорвана за счет внутреннего и внешнего давления, и, не имея возможности вернуться к своим «традиционным» методам, ИРП проиграла выборы в 2000 г., и президентом Мексики стал Висенте Фокс, представитель ПНД.
Случай Венесуэлы имеет ряд сходств с периодом транзита в Мексике, но во многом отличается от трех других случаев транзита в этом регионе. Сходство с Мексикой заключается в том, что в Венесуэле в XX в. создавалась видимость демократии, так как проводились регулярные выборы, но, как и в случае с Мексикой, при ближайшем рассмотрении ситуация оказывается иной. В 1958 г. после поражения на выборах Маркоса Переса Хименеса в стране возрос уровень политической нестабильности, и на протяжении одного года было предпринято несколько попыток военных переворотов. Чтобы прекратить беспорядки и стабилизировать ситуацию, 31 октября 1958 г. был заключен пакт Пунто-Фихо (Pacto Punto Fijo) между партией «Демократическое действие» (ДД; Acción Democrática), Социал-христианской партией Венесуэлы (СХП; также известна под аббревиатурой КОПЕЙ; Partido Social Cristiano de Venezuela) и партией «Республиканско-демократический союз» (РДС; Unión Republicana Democrática). Со временем РДС потерял влияние, и фактически была создана двухпартийная система, при которой власть всегда оставалась в руках одной из двух оставшихся партий – ДД или СХП.
Произошедшее отличалось от всех других транзитов, так как пакт был подписан до победы Кубинской революции и до того, как она оказала влияние на политику стран Латинской Америки. Видно, что во многом она была успешной, учитывая, что в XX в. военные более не участвовали в политике, за исключением попытки военного переворота под руководством Уго Чавеса в 1992 г. В результате Венесуэле был обеспечен такой уровень стабильности, который более нигде в регионе не наблюдался. Однако это было достигнуто ценой эффективной и подотчетной демократии.
Как и в случае с Мексикой после выборов 1988 г., обстановка в Венесуэле нормализовалась, однако внутреннее давление продолжало расти на протяжении 1990‑х годов. Это происходило несмотря на политические реформы, наиболее значительной из которых стало введение Андресом Веласкесом прямых выборов губернаторов. В сочетании с продолжающимися экономическими трудностями это привело к тому, что население страны утратило иллюзии относительно обеих партий. Чавес, которого уже многие считали национальным героем, после того как он взял на себя единоличную ответственность за события 1992 г.[922], смог извлечь выгоду из этого желания изменений и выиграл президентские выборы 1998 г., получив более 50 % голосов, таким образом в одночасье прекратив действие принципов пакта Пунто-Фихо (pintofijismo).
19.1. Ключевые положения
• Со времени обретения независимости Латинская Америка имеет традицию выдвижения сильных лидеров, или каудильо.
• Условия холодной войны и страх появления в Латинской Америке «второй Кубы» после победы Кубинской революции в 1959 г. привели к многочисленным случаям захвата власти военными с целью сохранения статус-кво, например, в Аргентине и Чили.
• Мексика и Венесуэла, хотя и не управлялись военными во второй половине XX в., имели недемократические политические системы, также обеспечивавшие режимам гарантированные победы.
Факт, что когда в странах Латинской Америки в 1978 г. начались транзиты, в мире уже происходила глобальная волна демократизации (см. гл. 5 наст. изд.), она придала им импульс. Однако ее влияние не было решающим. Наиболее влиятельным международным фактором в регионе были США, но вплоть до 1990‑х годов их воздействие на демократизацию стран Южной Америки было явно неоднозначным. Региональный эффект заражения (contagion effect) имел очень сильный позитивный характер, в результате чего либерализация в одних странах поощряла и содействовала схожим требованиям в других. Кроме того, ряд международных и региональных акторов внесли свою лепту в усиление процесса демократизации в регионе. Среди них – ООН, Организация американских государств (ОАГ), Общий рынок Юга (Меркосур) и, в некоторой степени, НАФТА, о чем речь пойдет ниже.
