оказаться вне коллектива больше, чем взрослые. Как мы достигли такого уровня стадности?
– Выбирая тех, кто стремится быть как все, – сдался я.
– Вот и ответ.
Глава двенадцатая
Уверенность в отцовстве
В тот ноябрьский четверг я проснулся в приподнятом настроении, а вот день с самого начала пошел как-то не так. С раннего утра моросил мелкий, неприятный дождь, похожий на серую муку, так что очертания людей и зданий были размыты и ничего нельзя было разглядеть. Я сходил за газетой в киоск на углу дома и вернулся весь промокший и в плохом настроении. Мимо меня проехало несколько автобусов с пассажирами, больше походившими на живых мертвецов. Затем я заглянул на почту, чтобы отправить заказное письмо, и у сотрудницы местного почтового отделения были опухшие веки, будто она только что плакала. Поскольку в четверг я не мог дать ей антидепрессант, я сам принял микстуру от кашля с кодеином, которую всегда бережно храню в прикроватной тумбочке. «Этот унылый город, – сказал я себе, – не сумеет заразить меня своим недугом. Для того и существуют легальные опиаты».
Мы с палеонтологом договорились встретиться на станции метро «Ла Латина», но он пропустил нужную остановку и приехал позже, да еще и простуженный. Идея заключалась в том, чтобы прогуляться по району Лавапьес и пообедать в индийском ресторанчике.
– Почему именно Лавапьес? – поинтересовался я.
– Потому что это многонациональный район, – пояснил он, – и я хочу показать тебе все разнообразие человеческого рода.
Но единственной этнической группой, разгуливающей по улицам этого района, оказалась та, к которой принадлежали мы: два европейца, кажется, вполне определенного возраста, один из них (пишущий данные строки) с непонятно зачем раскрытым зонтом, хотя вода не падала на нас сверху вниз в виде дождя, что было бы вполне объяснимо и понятно, а окутывала нас, стелясь по земле ледяной дымкой.
– Дай мне знать, если увидишь аптеку, – сказал Арсуага, – в субботу я участвую в забеге Cross Internacional в Атапуэрке и должен хорошо себя чувствовать.
– В Атапуэрке проводят свой забег Cross Internacional?
– А ты что думал? Это очень известный кросс, на него приезжают спортсмены со всего мира.
– К субботе ты поправишься, – подбодрил я его.
– Откуда такая уверенность?
– Да ведь это просто простуда.
Мы продолжили свой путь по пустой улице, что вызвало у ученого разочарование и гнев.
– Обычно здесь не протолкнуться, – пожаловался он.
Наконец, когда время обеда уже давным-давно миновало, что стало сказываться на моем настроении, мы зашли в темный и холодный индийский ресторан, где не было ни единого посетителя, и попросили официанта принести нам первое, что найдется на кухне, иначе мы упадем в голодный обморок. Пока несли еду, палеонтолог поведал мне, что его жена Лурдес сломала малую берцовую кость.
– Я – с гриппом, а она со сломанной берцовой костью, в инвалидном кресле. Как тебе такое?
– Беда никогда не приходит одна. Как прошла свадьба сына? Твоя речь о любви имела успех?
– Ах да, свадьба была отличная, спасибо.
В этот момент в ресторан вошли парень и девушка, японцы по национальности, и заняли место в другом конце зала.
– Тебе известно, почему у японцев раскосые глаза? – спросил палеонтолог, указывая на них кивком головы.
– Понятия не имею, – сказал я.
– Подумай.
Я подумал.
– Понятия не имею, – повторил я.
Признаться, я абсолютно не был расположен к разговорам, пока не съем что-то горячее.
– Но согласись, – настаивал Арсуага, – есть только два варианта: первый – что это результат экологической адаптации, второй – что данная особенность не имеет экологической ценности.
– Все в жизни имеет экологическую ценность, разве нет? – сказал я, воодушевленный видом официанта, направлявшегося к нашему столу с огромным подносом еды.
Для нас приготовили что-то вроде индийской закуски, очень красочной, в маленьких горшочках, которые выглядели так, будто их только что сняли с огня. Там была курица тикка масала, пирожки с мясом, рис басмати, совершенно мне неизвестное блюдо из жареных овощей, оформленных в виде корзинки, креветки с карри и десерт «пальчики принцессы». И все это подавалось вместе с тонким хрустящим хлебом, поджаренным на железной сковородке (кажется, он называется чапати), который я решил обмакнуть в красный соус, острый, но не слишком. Пища вернула меня к жизни; после глотка светлого пенистого пива, тоже индийского, где ощущались легкие нотки хмеля, я уже был в совершеннейшей эйфории. Все было на высшем уровне, так что в какой-то момент я почувствовал себя по-настоящему счастливым, о чем незамедлительно сообщил палеонтологу.
– Какое все вкусное, когда ты голоден!
– Действительно, – согласился он. – Но не будем отвлекаться. Мы обсуждали, имеют ли раскосые глаза японцев экологическую ценность, то есть являются ли они результатом адаптации к условиям окружающей среды.
– И я сказал тебе, что все в жизни имеет экологическую ценность.
– В таком случае объясни мне, зачем нужны раскосые глаза.
Арсуага, который тоже воспрянул духом, отведав кари, посмотрел на меня с озорным выражением лица. «Попался», – будто говорил он.
– У тебя насморк прошел, – заметил я.
– Да, кажется, нос заложен меньше, – сказал он удивленно.
– Все потому, что ты пытаешься меня побесить, тебя это забавляет. Сегодня утром я выпил ложку сиропа с кодеином, а он делает меня очень восприимчивым к внешним факторам: любой раздражитель могу распознать за километр.
– Я тот еще болтун, но вернемся к теме: какой смысл в раскосых глазах?
– Ну, мы знаем, почему у негров темная кожа.
– Цвет кожи – один из немногих отличительных признаков, который можно объяснить адаптацией к условиям окружающей среды: меланин защищает от ультрафиолетовых лучей. Но забудем на время о людях. Зачем, скажем, павлину хвост? Мы уже это обсуждали.
– Так он привлекает внимание самки. Попробуй этот пирожок с мясом, он просто восхитителен.
– Совершенно верно: павлиний хвост не является результатом адаптации, более того, с точки зрения экологии это катастрофа, ведь он сильно мешает.
– Ну, они используют его в брачных играх.
– Это именно то, к чему я вел: у животных мы находим как черты, имеющие адаптивную, экологическую ценность, то есть связанные с выживанием, так и черты, связанные исключительно с размножением.
– Значит, эти черты могут входить в противоречие друг с другом?
– Иногда.
– И
