мы подошли, оказалось, что это секс-шоп.
– Вот так совпадение, стоило заговорить о членах и вагинах…
– Принцип синхронии по Юнгу, – заключил я. – Заводишь о чем-то речь, и оно тут как тут.
– Зайдем-ка, – сказал мой приятель, забыв про аптеку, – совместим теорию с практикой.
Я замешкался, увидев за прилавком совсем юную девушку. Мне стало неловко, но палеонтолог подтолкнул меня вперед.
– Ладно, – согласился я, – скажем продавцу, что мы антропологи.
– А как же все эти штучки?
– Не думаю, что ее впечатлит пара стариков, разглядывающих игрушки для взрослых.
Палеонтолог посмотрел на меня с сожалением и открыл стеклянную дверь.
Представляться антропологами нам не пришлось, потому что девушка, как выяснилось, хорошо образованная, сразу узнала Арсуагу.
– Я кое-что объясняю этому господину, – сказал он, немного разочарованно кивая в мою сторону, – и нас интересуют фаллосы. У вас есть фаллосы?
– Реалистичные или абстрактные? – уточнила продавец.
– Реалистичные: чем реалистичнее, тем лучше, – сказал Арсуага.
Вместе с девушкой мы прошли вглубь магазина, и она достала эрегированный пенис с мошонкой, как две капли воды похожий на настоящий, с одного из стеллажей. Палеонтолог повертел его в руках и остался доволен.
– Прекрасно, – сказал он, – здесь даже видно яички. А есть мошонка отдельно?
– Нет, нету, – сказала Ракель (так звали продавщицу).
– Ну что ж, обойдусь этим, – вздохнул Арсуага. – Сперва биология, – продолжил он, обращаясь уже ко мне, – хорошо?
– Хорошо.
– Могу я послушать? – спросила Ракель.
Кивнув, палеонтолог немного приподнял находившийся у него в руках орган, чтобы нам было лучше видно.
– Здесь нас интересуют две вещи, – пояснил он, – размер пениса и размер яичек. Начнем с яичек, поскольку они имеют прямое отношение к социальной биологии. Существуют моногамные и полигамные виды, виды, где развиты промискуитетные отношения, и даже виды-одиночки. Например, орангутанги – одиночки. Социальная биология определяется генетикой. Горилла не говорит: «Я хочу быть полигамной», – просто такова ее биологическая сущность. Итак, размер яичек отражает то, что мы называем «конкуренцией сперматозоидов». Запомни это выражение, Хуанхо: «конкуренция сперматозоидов».
– Записал.
– Конкуренция сперматозоидов, – повторила Ракель, как бы пытаясь запомнить.
– Данный процесс, – продолжил Арсуага, – имеет место у видов, где сперматозоиды разных особей конкурируют за оплодотворение одной яйцеклетки. Есть самка в периоде овуляции. Есть доступная яйцеклетка, готовая к оплодотворению, так сказать. И у некоторых видов большое количество самцов конкурируют за самку, вынашивающую эту яйцеклетку.
– У нас такого не бывает, – возразила Ракель.
– Конечно, не у нас, – согласился Арсуага. – Возьмем самку шимпанзе. У самки шимпанзе бывает брачный период или период половой активности, который технически называется «эструс». Англичане называют егоhot, то есть «горячий». Наступает он раз в четыре года и длится на протяжении месяца.
– Да бросьте! Каждые четыре года! – воскликнула Ракель.
– Таковы особенности сексуальной жизни самки шимпанзе, – подтвердил Арсуага с жестом бессилия, все еще держа в руках реалистичный пенис с мошонкой. – Соответственно, в течение этого месяца она может совокупиться с десятью самцами в один день.
– Вот варварство! А в остальное время?
– Ну, – объяснил Арсуага, – считайте сами: восемь месяцев беременности, во время которых овуляции, само собой, нет, и три года грудного вскармливания, в течение которых овуляция также отсутствует. Итого в общей сложности четыре года без половой жизни. Пока все понятно, да?
– Понятно, но, если честно, немного жалко, – пожаловалась девушка.
В какой-то миг мне показалось, что я становлюсь невидимым на фоне безграничного любопытства юной продавщицы и компульсивных объяснений пожилого профессора.
– Но, когда самка совокупляется с большим количеством самцов, – продолжил палеонтолог, обращаясь к Ракель, – сперматозоиды конкурируют за право оплодотворить яйцеклетку. Удается же это только одному. Представь, что при нормальной эякуляции количество сперматозоидов составляет несколько сотен миллионов.
– Сколько сотен? – переспросила Ракель.
– Порядка трехсот. А теперь посчитай сама: десять совокуплений в день в течение месяца.
– И триста миллионов сперматозоидов в каждом половом акте! – восхищенно добавила она.
– Конкуренция сперматозоидов, – подытожил Арсуага, – вещь жестокая. Шансы на то, что потомство будет носить его гены, выше у того самца, который производит больше спермы. О том как раз речь, чтобы навсегда сохранить свои гены.
– Ясно, – сказал я робко, но палеонтолог не обратил на меня внимания. И девушка тоже.
– Сперматозоиды шимпанзе, – продолжал ученый, – помимо головки и хвоста, имеют в так называемой «средней части», где находятся митохондрии, вырабатывающие энергию органеллы. Англичане называют этоfuel tank, топливным баком, и в сперматозоидах шимпанзе этот бак большой. Однако важно для нас то, что размер яичек – это показатель конкурентности сперматозоидов того или иного вида.
– Значит, размер привлекает самок, – сделала вывод Ракель.
– Не знаю, является ли он вторичным признаком, – засомневался Арсуага. – В настоящий момент это признак первичный. Гориллы, напротив, живут группами, в которых есть только один самец, «серебряная спина». Много самок и один самец. Конкуренции за сперму нет в силу того, что, когда у самки течка, в ее распоряжении только один самец. Смекаешь?
– Да, – сказал я, стараясь привлечь к себе внимание.
– В таком случае какого размера будут яички у гориллы? – спросил Арсуага у девушки, словно бы меня вообще здесь не было.
– Маленького, – ответила Ракель.
– Маленького, – повторил я как эхо.
– Короче, хоть горилла и крупное животное, яички у ее самца до смешного маленькие, – хихикнул Арсуага.
– Как интересно, – воскликнула Ракель. – Мне нужно принять новый товар, но я обязательно скоро вернусь. Я теперь буду везде ходить за вами по пятам, но если мешаю, вы скажите.
– Нет, нет, – ответили мы в унисон.
– Эта девушка, – шепнул мне Арсуага, когда та удалилась, – была бы отличной ученицей, она очень любознательна. Любопытство – наше все, но даже в университете редко найдешь ум истинно пытливый.
– Угу, – буркнул я.
– В итоге, – заключил он, тряся пенисом в правой руке, словно некоторые политики экземпляром Конституции, – шимпанзе меньше человека, но каждая его тестикула размером с куриное яйцо.
– А наши какого размера? – будто не зная по собственному опыту, спросил я.
– С грецкий орех. Только представь себе разницу между грецким орехом и
