Михаил Жутиков - Проклятие прогресса: благие намерения и дорога в ад

И вот уже множество людей, не теоретических Наполеонов, а сугубых практиков, считают ни за что убить человека: от «идеи» 17-го, от великих амбиций сколь краток оказался исторический путь к разорению души, и с нею – страны, из малых сих состоящей!

От прославления же Павликов Морозовых до «оттепелей» и до «шестидесятников» с их «экономистами» Лужиными, для коих едино, что Гонконг, что Бердичев, и вовсе рукой подать… На смену «передовому классу» пришли люди уже совсем передовые – безо всякой уже «идеи» расхищающие что подвернется, – от скафандра Гагарина, проданного в Солтсби, до облицовочного родонита, ободранного с отделки подземного вестибюля «Маяковской», и от маршальского мундира Ахромеева, украденного с трупа, из могилы маршала, до Аптекарского огорода, застроенного особняками – не заботясь уже не то что о государственном, а о собственном завтра!

Куда как коварнее мефистофельской оказалась та сила, что вечно хочет блага, вечно сотворяя зло!

«Он пролежал в больнице весь конец поста и святую. Уже выздоравливая, он припомнил свои сны, когда еще лежал в жару и в бреду. Ему грезилось в болезни, будто весь мир осужден в жертву какой-то страшной, неслыханной и невиданной моровой язве, идущей из глубины Азии на Европу. Все должны были погибнуть, кроме немногих избранных. Появились какие-то трихины, существа микроскопические, вселявшиеся в тела людей. Но эти существа были духи, одаренные умом и волей. Люди, принявшие их в себя, становились тотчас бесноватыми и сумасшедшими. Но никогда, никогда люди не считали себя так умными и непоколебимыми в истине, как считали зараженные. Никогда не считали непоколебимее своих приговоров, своих научных выводов, своих нравственных убеждений и верований. Целые селения, целые города и народы заражались и сумасшествовали. Все были в тревоге и не понимали друг друга, всякий думал, что в нем одном и заключается истина, и мучился, глядя на других, бил себя в грудь, плакал и ломал себе руки. Не знали, кого и как судить, не могли согласиться, что считать злом, что добром. Не знали, кого обвинять, кого оправдывать. Люди убивали друг друга в какой-то бессмысленной злобе».

Примет ли Россия в себя трихины – идущие нынче на нее из глубин и Азии, и Европы, и Америки – или восстановится в вере прадедов через покаяние – равнозначное новому общерусскому крещению?

«Как это случилось, он и сам не знал, но вдруг что-то как бы подхватило его и бросило к ее ногам. Он плакал и обнимал ее колени. В первое мгновение она ужасно испугалась, и все лицо ее помертвело. Она вскочила с места и, задрожав, смотрела на него. Но тотчас же, в тот же миг она все поняла […] Он, впрочем, не мог в этот вечер долго и постоянно о чем-нибудь думать… да он ничего бы и не разрешил теперь сознательно; он только чувствовал. Вместо диалектики наступила жизнь, и в сознании должно было выработаться что-то совершенно другое».

Что-то выйдет на место нынешнего нашего оглупления – злонамеренного, подлого, задуманного для нас как поголовное и заглотанного нами вновь как «передовое»?

«Он даже и не знал того, что новая жизнь не даром же ему достанется, что ее надо еще дорого купить, заплатить за нее великим, будущим подвигом…

Но тут уже начинается новая история, история постепенного обновления человека, история постепенного перерождения его, постепенного перехода из одного мира в другой, знакомства с новою, доселе совершенно неведомою действительностью. Это могло бы составить тему нового рассказа, – но нынешний рассказ наш окончен».

Да сбудется.

Оценка 2000 года.

Сообщение об этом промелькнуло крайне глухо – при этом проверить сам факт у нас нет возможности. Однако он настолько сродни великому множеству реальных фактов, а в то же время по своей яркости настолько выразителен в отношении тенденции и возможных последствий и форм происходящих процессов, что ему оставлено место в тексте. Большинство приводимых в работе примеров мы сопровождаем необходимыми ссылками.

Парадокс Рассела возникает при попытке получения ответа на вопрос: «Содержит ли множество всех множеств само себя?» Любой из ответов «да, содержит» и «нет, не содержит» логически приводит к своей противоположности. Уже постановка вопроса (а тем более ответ) хорошо очерчивает круг возможностей логики.

К слову сказать, отсюда может быть расчислено время появления человека на Земле.

Перевод Л.Жданова.