Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 57
И вот после целого дня в роли босса Маркус возвращается домой к своей подруге. Она любит доминировать в сексуальной сфере, что позволяет Маркусу отдохнуть от роли вечно контролирующего все вокруг руководителя. Когда его подруга исполняет роль доминатрикс[19], Маркус может уступить ей, так как знает, что она справится с силой его желания. Он отдает роль ведущего, и это не только доставляет ему эротическое удовольствие, но и обеспечивает эмоциональный комфорт. Как и Элизабет, Маркусу приятно увидеть другую сторону своей личности в зеркале эротических отношений. В нашей культуре пассивность часто воспринимается как женская черта и признак слабости. Мужчинам сложно проявлять пассивность (да и многим женщинам тоже). Но от этого потребность некоторых из нас время от времени играть пассивную роль не исчезает. Маркус в равной степени и боится, и жаждет сдаться на милость своей партнерши. Его фантазии допускают некоторую степень пассивности, что ощущается им как замаскированное безопасное возвращение в объятия матери. Маркусу вовсе не интересны психологические объяснения природы его тяги, но эти эротические склонности требуют изменения традиционного баланса сил, предполагающего, что место мужчины непременно сверху.
Защитники современного понимания близости, а также консультанты по вопросам брака и авторы книг по психологии в стиле «помоги себе сам» то и дело пытаются снять острый вопрос о распределении сил в рамках долгосрочных отношений. Они считают, что идеальное партнерство требует абсолютного равенства во всех аспектах, как будто можно точно измерить распределение сил и власти. Многие из нас, проникнувшись насквозь этой идеологией справедливости и взаимности, не хотят уступать ни на шаг.
Но на деле именно такие переговоры и игры вокруг распределения влияния и силы и есть основа любых человеческих отношений. Легче всего это увидеть, когда переговоры превращаются в борьбу и проявляются через агрессию, принуждение, давление, жесткую критику. Те, в чьих руках оказываются влияние и сила, определяют и наказание, и поощрение в соответствии со своими собственными желаниями. Но ведь и у слабости имеется сила. Пассивность, почтительность, сдержанность, лесть и похвалы в надежде заслужить доверие, наконец, моральное превосходство жертвы – так проявляется сила слабости. И дисбаланс власти и сил неизбежен.
Этель Спектор Персон в книге Feeling Strong («Чувствовать себя сильным») пишет, что мы впервые узнаем о неравенстве, наблюдая распределение власти в собственной семье: «Все отношения, построенные на власти и силе, стремлении доминировать или подчиняться, имеют психологические корни в том, что когда-то мы были маленькими детьми, а рядом находились большие и сильные родители. А экзистенциальные корни подобных стремлений связаны с нашими мыслями, что лучше не чувствовать себя маленьким человеком в огромном мире». В детстве каждый из нас осваивает разнообразные тактики борьбы за влияние и власть. У нас есть собственная воля и желания – у родителей тоже имеются и желания, и сила воли. Мы требуем – они возражают. Мы начинаем торговаться; они говорят нам, что́ именно мы имеем шанс получить. Мы учимся сопротивляться и сдаваться. Если повезет, то учимся достигать баланса, вести переговоры и понимать собеседника.
Половая принадлежность партнеров и присутствие эмоциональной близости воздействуют на все эти трансформации баланса влияния и силы. Девочек и мальчиков учат обращаться с властью, силой и влиянием совершенно по-разному. Мужчины привыкают открыто проявлять силу, женщины чаще прибегают к непрямым средствам ее выражения. Данные различия проявляются и в сексуальном поведении каждого из нас.
Став взрослыми, мы стремимся управлять происходящим и используем контроль как инструмент защиты против уязвимости, присущей любовным отношениям. Делая ставку на одного-единственного человека, мы попадаем от него в зависимость. Появляются и расцветают страхи и разочарования. Чем выше степень нашей беспомощности, тем больше мы боимся унижения. Чем больше мы нуждаемся в чем-то, тем больше злимся, не получая желаемого. Это прекрасно известно детям; знают об этом и любовники. Никто не может довести нас так быстро, как партнер (вероятно, на такое способны еще и родители, от которых мы зависели в детстве). Любовь всегда идет рядом с ненавистью.
Растущая зависимость от другого человека страшит нас, но многие гораздо больше пугаются собственного гнева и ярости. Мы изощряемся, создавая и развивая хитросплетения отношений, чтобы держать все взрывоопасное под контролем. Однако те пары, которым удается добиться идеального порядка и спокойствия, редко демонстрируют страстность в любовных отношениях. Путая решительность с агрессией, нейтрализуя все уникальное и избавляясь от самобытности, приспосабливая свои стремления и желания к правилам, уговаривая себя не проявлять враждебности, мы формируем пространство спокойствия и стабильности, комфортное, но не слишком воодушевляющее. Стивен Митчелл подчеркивает, что способность испытывать агрессию – необходимое условие для возможности любить. Мы должны включать агрессию в систему отношений и чувств, а не искоренять ее. Митчелл объясняет: «Деградация романтического и ослабление желания происходят не из-за того, что любовь подавляется агрессией, а в силу неспособности поддерживать необходимую степень напряжения между тем и другим».
Джед непритязателен. Он гладко выбрит, у него приятные манеры, блестящий ум, грамотная речь; он архитектор. Он добр, никогда никому не выскажет ничего неприятного в лицо. Но в сексуальной сфере это совершенно иной человек. Еще подростком Джед узнал, что такое садомазохизм, и на долгие годы эротические отношения стали для него способом выпустить агрессию. Он любит кожу, жесткие поверхности, цепи и наручники.
– Я был застенчивым, с трудом отстаивал свои права. И одновременно я злился и не знал, что с этой злостью делать. Я очень боялся кого-то ранить, поэтому держал все в себе, – рассказал Джед.
– Я понимаю, почему садомазохистские отношения вас так привлекали, – ответила я. – Вы могли требовать, не боясь никого обидеть. В таких отношениях предполагается четкий кодекс поведения, с которым каждый из партнеров соглашается до начала любых действий, благодаря чему каждый чувствует себя в полной безопасности. Сексуальное доминирование – способ преодолеть превосходство других. Это неглупая альтернатива более типичному для вас поведению эмоционального подчинения.
– Именно так, – ответил Джед. – Но знаете, тут все дело в желаниях и потребностях. Самое важное – доставить им удовольствие. Они должны по-настоящему этого хотеть, иначе мне не интересно.
Долгие годы Джед избегал серьезных отношений с женщинами. Ему казалось, что эмоциональная близость раздавит его. Его преследовал образ застенчивого маленького мальчика, кем он когда-то был, и он боялся беспомощности и зависимости от других.
– Корал была первой женщиной, которую я полюбил. С ней я не чувствовал себя должником. Мне не нужно было постоянно быть настороже, чтобы не впутаться в слишком серьезные отношения.
В детстве Джед был одинок, почти не имел друзей, бо́льшую часть юности провел в своей комнате, читая научную фантастику и слушая металл. Корал росла по соседству, но почти не помнит Джеда в школе. Она была популярной, хорошенькой, открытой, даже готовила к публикации выпускной альбом и занимала вполне достойное место в классе. У Корал до сих пор много друзей, и она всегда в центре внимания. У нее масса разных интересов, она делает успешную карьеру режиссера документальных фильмов.
Через одиннадцать лет после окончания школы Джед и Корал встретились на чьей-то свадьбе. Джед уже научился прятать застенчивость за насмешливостью, и Корал привлекли его чуткость и необычное чувство юмора. Важно отметить, что к этому времени Джед стал очень привлекательным молодым человеком. Корал не упустила момента и попросила у него номер телефона, так как понимала, что первый шаг ей придется сделать самой. Они начали встречаться, и вот уже шесть лет вместе.
Джед и Корал почти во всем отлично подходят друг другу, но в области секса у них очень разные предпочтения. «Я просто не понимаю, откуда это все у него, – говорит Корал. – Я никогда с таким раньше не сталкивалась, а мужчин у меня было немало, и иногда меня возбуждают довольно своеобразные вещи. Но я не понимаю Джеда: может, потому что я выросла в очень феминизированном мире, где важны политкорректность и уважение к женщине? И поэтому здесь я вижу некоторое неуважение? Все это как-то дешево и безвкусно, и я себя чувствую как…»
Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 57
