и заботу реагирует фразами вида «ты слишком много для меня делаешь», «я тебя не достоин (достойна)», «мне так неловко», «да зачем?», «не стоило». Далее, невротик саботирует собственную жизнь, бессознательно пытаясь лишить себя «незаслуженных» удовольствий. Случайно разбивает любимую вазу. Долго не может выбрать ресторан или доставку, выбирает настолько плохой вариант места или блюд, что ничего не ест. Или, наоборот, переедает, не получая от еды никакого удовольствия. Забывает о встрече с важным деловым партнером. Если занимается публичной деятельностью, то у него «вырывается» фраза, угрожающая репутации. В последнем случае параллельно решается задача по привлечению к себе внимания: фразу обсуждают и осуждают, невротика активно стыдят.
В тяжелых случаях самонаказание перестает в самоистязание (селф-харм) или истерический припадок: судороги, болезненные ощущения, перевозбуждение, симуляция телесного недуга (при этом врачи не обнаруживают органический источник болезни).
Компромиссный вариант – невротик находит способ сублимировать свои импульсы, он полностью отдается работе или творчеству, доводя себя буквально до истощения. Продуктивность его не интересует, поэтому не торопитесь завидовать людям, которые тащатся от рабочего процесса, не тревожась о формальном результате. Конечно, далеко не все они невротики, у каждого свой мотив и жизненный путь. Невротиков же здесь отличает то, что они именно убегают в работу, их привлекает возможность измотать себя. Так решаются две задачи: на «грешные» фантазии остается меньше сил, а высокие нагрузки заменяют самонаказание.
Разумеется, истероидный психопат и не подумает себя наказывать. А его-то за шо? Он не прячется, как невротик. Можно прожить с невротиком всю жизнь и ничего не заподозрить. Психопата видно с первого взгляда. А со второго взгляда понятно, какой именно это психопат. Психопат заметен в силу своей дезадаптивности, неприсобленности. Он действует по одному шаблону, вопиюще неэффективному, топорному. Невротик же постоянно совершенствуется в искусстве казаться лучше, чем он есть. Он ищет одобрения ценных объектов, общества. Да, сам невроз в какой-то мере является бегством от реальности, но невротик не утрачивает надежды эту реальность победить или расположить к себе. Поиск одобрения не означает мимикрии. Истерический невротик (как и истероид) часто одевается броско, говорит громко, привлекает внимание. Но у него это получается. Невротическое поведение обладает гармонией, внутренней логикой, завершенностью, обаянием – оно адаптивно. Потому что вся эта невротическая машина была изготовлена психикой под заказ, в ответ на глубинную проблему весьма интимного свойства.
7. Вытесненное постоянно ищет способ прорваться в сознание – и находит его в символизации. Невротику снятся сны: яркие, иносказательные, эмоционально насыщенные. Понаблюдайте за партнером в момент пробуждения. Он выглядит одновременно озадаченным, встревоженным и довольным. На прямой вопрос отмахнется, мол что-то странное приснилось. И будет хранить задумчивое молчание.
Невротик бежит от правды. Не его ли психика сама зашифровала нечто неприятное с помощью симптома? Попытка взять эту крепость штурмом заставит невротика усилить оборону. Лобовую атаку на травматические воспоминания, запретные фантазии и желания Фройд окрестил «диким психоанализом», заклеймил как практику неэффективную и даже вредную. К сожалению, некоторые не вполне подготовленные аналитики и сейчас уподобляются нефтяникам, жаждущим пробурить скважину поглубже. Допустим, невротик «приносит» на сеанс сновидение, в котором пышном цветом и открытом текстом проявляется истинная причина невроза. Что делать? Фройд подсказывает[14]:
«К самым первым сновидениям, которые рассказывает пациент, пока он сам еще ничего не узнал о технике перевода сновидений, каждый аналитик относится как тот вымышленный превосходный толкователь снов. Эти инициальные сновидения, так сказать, наивны, они выдают слушателю очень много … Тут возникает вопрос, должен ли врач сразу же переводить больному всё то, что он сам вычитал из сновидения … он [вопрос], очевидно, подчинен более широкому вопросу, в каких фазах лечения и в каком темпе врач должен знакомить больного с тем, что сокрыто в его душе».
Как видите, даже аналитик должен действовать аккуратнее любого сапера. В домашних условиях вам в принципе нельзя повторять все эти аналитические фокусы. Слушайте, наблюдайте, безоценочно принимайте, фрустрируйте невротика.
Невротики часто сами не понимают, насколько они склонны к символизму. Им и не нужно этого понимать, потому что это часть защиты сознания от запретных мыслей. Покажем, как в анализе невротик активно напрашивается на интерпретацию симптома.
Пример. Клиент жалуется: ему каждый раз невыносимо противно запирать входную дверь. Трудно попасть ключом в замочную скважин, замок вечно заедает. «Приходится ключ туда-сюда дергать. Просто отвратительно!». Как реагирует аналитик? Никак. Ждём. Есть вероятность, что это не невроз. Просто у клиента накопилось раздражение, замок заржавел, помимо замка и ключа клиента бесит вообще всё.
Через несколько сеансов клиентов упоминает, что с большой неохотой исполняет супружеский долг.
Что в этом случае делает аналитик? Радостно напоминает клиенту про историю с ключами? Рано! Во-первых, это всё еще может быть совпадением. Во-вторых, попасть в цель сейчас опаснее, чем промахнуться – невротические механизмы захлопнут дверь в клиентское бессознательное перед любопытным носом. В-третьих, задача состоит в том, чтобы клиент дозрел до самостоятельного толкования своих действий. Аналитик должен воздерживаться от навязывания готовых интерпретаций. Это не исключает возможность предлагать клиенту тренировочные интерпретации, вовлекающие максимально безобидные (десексуализированные) темы.
У клиентка постепенно формируется перенос. До этого он пользовался символами чисто для себя. А сейчас начинает бессознательно встраивать психоаналитика в свои бессознательные фантазии и действия. На сеанс клиент приходит довольный и гордо заявляет, что ему стало «легче и задорнее жить», что он «ощущает легкую хулиганистость». Одна деталь – перед началом сеанса клиент широким жестом кладет на столик перед креслом связку ключей, предварительно громко ими звякнув. Вот теперь высвечивается вся цепочка символов: «ключ в замке – испорченный замок – неприятные ощущения от полового акта» и «громко звенеть ключом – демонстрировать фаллос». Демонстрация фаллоса – ответственное мероприятие, надо подготовиться и порепетировать. Где проходит репетиция? Конечно, в безопасном пространстве, в кабинете аналитика. Конец примера
Так когда же сообщать что-то невротику по поводу скрытого смысла его действий? Даже если невротик буквально тычет вам в лицо фаллическим символом, ответ «может быть только следующий: не раньше, чем у пациента установится эффективный перенос»[15]. В вашем случае – никогда. Потому что эффективный перенос возможен только на нейтральную фигуру аналитика в рамках анализа, а вы – лицо заинтересованное.
Часто маскировка вытесненных желаний носит весьма условный характер. Истерические невротики часто бессознательно ведут себя сексуально вызывающе, они как будто намекают на нечто большее. Нередко невротик осознает особенности своего поведения, страдает из-за встречного внимания противоположного пола, пытается с этим бороться, стыдит себя – о тщетности попыток борьбы вы догадываетесь. Фаллоса в штанах не утаишь.
Эталонным примером неосознаваемой демонстрации сексуального возбуждения служит поведение
