(позже) в журнале «Север». Газеты и журналы откликнулись на «Соленгу» рецензиями. В редакции «Комсомольской правды» прошло многолюдное горячее и заинтересованное обсуждение книги за «круглым столом». Но вот что примечательно: в этом обсуждении участвовало куда больше школьных педагогов, чем литературных критиков. А ведь в подзаголовке книги, определяя ее жанр, автор написал: роман-исследование. В первую очередь — роман!
Но в первую очередь обсуждали как раз исследование! В центр внимания попали педагогические наблюдения и выводы автора, бывшего учителя, ныне доктора педагогических наук, издавшего ряд книг и статей по современной педагогике. Автора многоопытного, мыслящего смело и самостоятельно, знающего, кажется, все педагогические теории на свете, но считающегося прежде всего с одним для него безусловным авторитетом — с жизнью современной, сегодняшней, в которой мы с вами так или иначе бывали то учениками, то учителями, независимо от того, сколько нам лет.
О смелости автора в сфере исследования говорит хотя бы такая деталь: автор оспаривает любую, самую авторитетную точку зрения, если она не отвечает нынешней (и прежде всего его собственной!) педагогической практике. Вот пример, как автор спорит — вежливо, но твердо:
«Когда-то Гегель говорил, что школе положено унифицировать учащихся: у нее нет времени нянчиться с самобытностью личности. Макаренко, напротив, предпочел бы средних учителей, рядовых, но работающих одним стилем, чем талантливых, но работающих каждый своим методом. Я не разделяю ни гегелевской, ни макаренковской позиции. Школа должна бороться за талантливость и за самобытность как учителя, так и ученика. Школа, унифицирующая всех, неизбежно становится тормозом».
Вот так. И если уж автор в части «исследования» решительно оспаривает Гегеля и Макаренко, то не приходится удивляться тому, что герой романной части его книги не менее решительно спорит с другими учителями той школы, в которой ему довелось начать свою учительскую жизнь после окончания института.
Как видите, своеобразие «Соленги» в том проявляется, что в «исследовании» автор прямо высказывает свои педагогические идеи, проверенные и выстраданные тридцатилетним опытом работы в разных учебных заведениях, то есть идеи сегодняшние. Эти идеи, точнее, произведение, «прошитое» этими идеями, вышло в свет незадолго до публикации в «Правде» (4 января 1984 года) проекта ЦК КПСС об «Основных направлениях реформы общеобразовательной и профессиональной школы». Развернулось воистину всенародное обсуждение этого долгожданного и замечательного документа. И естественно, что в такой общественной атмосфере исследовательская часть «Соленги» казалась (и была) наиболее актуальной.
Но время летит в XX веке с космической скоростью — и вот уже у нас есть не проект реформы, а сама реформа школы, все обсуждено, решение принято — надо его выполнять. И нет никаких сомнений, что «Соленга» очень даже поможет армии наших школьных учителей в осуществлении целей реформы. Ведь Ю. Азаров в этой книге, как и в других своих книгах, высказывается по самым наболевшим вопросам педагогики. Но это не только его вопросы, их задавали себе многие учителя, это вопросы, поставленные самой жизнью в повестку дня, сделавшие реформу школы совершенно необходимой.
Когда один из литературных критиков сказал, прочитав «Соленгу» и обдумав отраженную здесь ситуацию, что «надо менять прицел в школьной системе», то один из лучших наших педагогов возразил, что, мол, напрасно критик решил изменить «прицел» — с этим в нашей школе все в порядке! Еще бы: ориентация на всестороннее и гармоническое развитие, на труд и самодеятельность, высокую дисциплину и творчество.
На такие ориентиры можно, кажется, только молиться. Ан нет, сам же этот педагог заявил, что сегодня нам нужны не только исполнители, но и творцы, это входит в задачу современной школы — и поэтому «у школы должен поменяться и угол зрения на ученика». Выходит, все равно надо школе меняться, называйте это «сменой прицела» или «сменой угла зрения».
Впрочем, школа не ждет от нас особого признания необходимости своих перемен. Она живет и меняется вместе со всей страной. Потребности страны каждый раз определяют требования к школе. А потребности страны, в свою очередь, определяются и внутренним, и международным положением, говоря обобщеннее — все решает время! Оттого и получается, что «прицел» у нас один, а школа в разные времена — разная. Так, Ю. Азаров в «Соленге» показал (то есть я говорю уже не об «исследовании», но о романе!) нашу школу в развитии. Это развитие определяется и творческим становлением личности Попова, главного героя романа, который как бы подытоживает успехи и промахи своей педагогической жизни за тридцать лет. Общественные перемены в нашей стране не могли не сказаться на жизни школы. Но еще сильнее, даже гораздо сильнее отозвались они в душе молодого учителя Владимира Петровича. Это понятно: школа — это учреждение, то есть нечто меняющееся не само по себе, а только в силу организационных мер. Школа должна была, чтобы решительно обновиться, прожить в своей относительной затверделости до 80-х годов, до реформы. Но душа человеческая — орган чуткий, отзывчивый. Именно душа (а потом уж и ум!) прежде всего уловила новые требования нового времени — уловила смутно, как и положено душе, но уловила верно, приступила к осуществлению нового — и тут уже подключился ум со всей своей исторической памятью, научной эрудицией и аналитической мощью.
Так возникли «ножницы» между молодым педагогом — новатором и коллективом педагогов, все еще пребывавших в состоянии покоя и уверенности в том, что никаких новых требований нет, ибо их нет в письменном виде от непосредственного начальства (роно). А требования времени слышат не все сразу, их слышат сначала лишь самые чуткие к времени люди, немногие вообще, а в одной отдельно взятой школе — лишь один. И то хорошо, что нашелся этот один. Кому хорошо? Конечно, прежде всего это его собственная радость открытий. Молодому учителю кажется, что он — новатор в педагогике. Ему самому невдомек, что он лишь инструмент в руках времени. Но и окружающим его немолодым и многоопытным — тоже невдомек. Вот почему и речи нет о времени, здесь говорят лишь о том, кто из них прав и кто не прав! Ему говорят: превышает полномочия, работу в школе превратил в хаос, ребят всех сбил, не владеет методикой, не понимает еще по-настоящему специфики школы, порядок разлагает, с учениками якшается, дистанции не чувствует и вообще ведет себя не так! Кто-то из учителей на том роковом педсовете, где слушался отчет молодого учителя, провокационно спросил:
«А может, и разрешается школьную программу менять, часы увеличивать… дополнительные уроки вводить?! Может, мы не знаем, а есть какое-то особое разрешение такое?»
Нет, не поверил бы этот учитель, если бы ему сказали, что тридцать лет
