Однако дальше у марксизма возникают серьезные недоразумения с этой самой – будь она неладна! – природой: конкуренция-то в природе есть, это правда, но революций в ней все-таки нет, природа как была от сотворения мира эволюционной (а отнюдь не революционной), так и остается таковой до сих пор… <…>
И вот уже эволюционность природы марксизму надо упрятать куда подальше, надо избегнуть столь позорного для самого передового учения всех времен и народов соглашательства. Тут-то природа и объявляется отсталой и слепой, от которой незачем ждать милостей – не дождешься! – надо их брать силой, надо природу перестраивать и преобразовывать в соответствии с Великим сталинским планом, с планом супругов Полад-заде, руководителей Минводхоза – Минводстроя – Водстроя, с планом Секретаря ЦК КПСС тов. Долгих наконец, поскольку он – куратор советской энергетики (был таковым)» (Залыгин С.П. Заметки, не нуждающиеся в сюжете. № 11. С. 111–112).
Шипунов Ф.Я. «Для полноценной жизни народа нужны принципы…»
В. Крупин стилистику публичной речи Шипунова объяснял харизматичностью его натуры, но сама система взглядов ученого предопределяла риторику, сочетавшую «просветительскую» установку на информативность с безапелляционностью и монологизмом. Ср.: «Встаньте полукругом, так. Мы в лесу. Лес – прообраз планетарного общежития, а в каждом дереве прообраз нервной системы. Сердце дерева у корня. Рубить дерево нужно как рубили вначале, каменным топором и повыше, чтоб не тронуть сердце. Сейчас пилят прямо по сердцу, чтоб убить. Такова психология современности – не войти в содружество с природой на правах отца, а подчинить через страх, через убийство. <…> Природа корректировалась дважды: ледником, который все сглаживал, потом природа отлаживалась заново, а вторая коррекция – всемирный потоп. В первой коррекции у нас должна быть экологическая совесть, природа десятки тысяч лет формировала пейзаж, мы его запакостили. Смотрите – ферма, свинарник, пакость антенн, это огрубляет природу. Вписывается в природу церковь, дом, банька у реки. На нерест раньше не звонили колокола, не тревожили рыбу. Зимой ей делали лунки для дыхания, сейчас только для ловли. Вторая коррекция – потоп – нравственная, сопряжена с программой наследства, она не у всех духовна, надо работать над этим. Как? Улучшать землю, дом, огород. Нет яблонь, посади! Есть пять, оставь сыну десять. Даже птица улучшает гнездо, прилетая раз в год. Фермы – концлагеря для коров. У коровы должна быть хозяйка. Корова понимает до тысячи слов и сто интонаций…» (Крупин В. Фатей Великий).
Ср. с типичным для конца 1980-х – начала 1990-х образцом экологической «неопочвеннической» статьи, в которой защита родной природы приравнена к защите родного этноса: Хатюшин В. Да, мнение народа // Наш современник. 1989. № 2. С. 151–156.
Диалоги о Сибири. Там же. С. 65.
Залыгин С.П. «Экологический консерватизм»: шанс для выживания // Новый мир. 1994. № 11. С. 110. И. Брудный напоминает, что экологические активисты довольно быстро потеряли безусловную поддержку избирателей (во всяком случае, в Москве) отчасти потому, что коалиция (пусть даже не предполагавшая полного тождества позиций) с агрессивной частью национально-консервативного движения в лице общества «Память» противоречила предпочтениям столичного электората. Так, «Память» в 1989 году выступила в поддержку экономиста и видного деятеля поздне– и постсоветского экологического движения Михаила Лемешева. Тот, видимо, осознавал двусмысленность подобной поддержки и пытался дистанцироваться от «Памяти», но все же проиграл избирательную кампанию Сергею Станкевичу во втором туре (см.: Brudny Y. Op. cit. P. 227).
Залыгин С.П. «Экологический консерватизм»: шанс для выживания. С. 109.
Россия между прошлым и будущим (Л. Бородин, В. Кожинов, А. Ланщиков, К. Мяло, В. Распутин) // Москва. 1991. № 10. С. 8.
Там же. Даже убежденный антикоммунист Астафьев, поначалу возлагавший надежды на реформаторскую деятельность М.С. Горбачева, а потом Б.Н. Ельцина, позднее признавался, что резкие общественные перемены вызывали у него инстинктивные опасения: «Мне это стало немножко ясно, когда я был депутатом: слушал-слушал и вдруг осенило – не надо трогать народ, не надо никакой перестройки, ничего не надо, пусть идет как идет. <…> Мы не готовы к изменениям, не созрели до демократии» (В. Астафьев. «Я – последний, кто разочаруется в человеке…» // Известия. 1997. 6 декабря. С. 6). См. также критику политического радикализма постсоветского периода: Кожинов В. Чему нас учит история? // Кожинов В. Судьба России: Вчера, сегодня, завтра. М., 1990. С. 5 – 25.
Распутин, ажитированный популярной в национально-консервативной публицистике 1990-х годов идеей «мирового правительства», находил параллели между пророчеством Иоанна Богослова и текущей политической ситуацией. Десять предварительных межгосударственных образований он сравнивал с десятью рогами торжествующего Зверя и подчеркивал «удивительное наложение современной схемы спасительного мироустройства на древнюю мистическую картину его гибели» (Распутин В.Г. Сколько лет будет в XXI веке? // Распутин В.Г. В поисках берега. С. 462).
См. также статью еще одного близкого «деревенщикам» автора, где с опорой на учение Л.Н. Гумилева развивается идея нации – «категории природной»: Балашов Д. Формирование русской нации и современные проблемы национального бытия // Вопросы литературы. 1989. № 9. С. 89 – 104.
См.: Oushakine S. Alex. Op. cit. P. 86–95.
Астафьев В.П. Нет мне ответа… С. 463–464.
Там же. С. 381–382.
См.: Распутин В.Г. Сколько лет будет в ХХI веке? С. 458.
Распутин В.Г. Сумерки людей. С. 425.
Там же. С. 434. Ср.: Астафьев В.П. Нет мне ответа… С. 626.
Распутин В.Г. Сколько лет будет в ХХI веке? С. 457.
Там же. С. 463.
Там же. Еще в 1993 году в очерке «Вниз по Лене-реке» писатель делился надеждами на способность человека сопротивляться наступившему хаосу. Взятое цивилизацией направление, полагал он, привело к «“вальпургиеву” кабаку» (Распутин В.Г. Вниз по Лене-реке // Распутин В.Г. Сибирь, Сибирь… Иркутск, 2006. С. 475), но спасение все же следует искать в человеке: «это ненадежное место, но другого и вовсе нет. <…> Образ и дух времени, как это ни прискорбно, – в рабе нечеловечьего, в человекоотступнике, в сплотившихся в “передовом человечестве” шулерах, ведущих кругосветную подложную игру с небывалыми ставками» (Там же. С. 475). В целом же, взгляды Распутина на человека невозможно охарактеризовать как направленное движение от романтической героизации к разочарованию, хотя именно эти мотивы легко опознаются в ранней и поздней публицистике писателя. На самом деле принцип романтизации (теперь уже не «покорителей природы», как в «Костровых новых городов», а проигравших – защитников традиции, консерваторов) характерен и для зрелого Распутина, как, впрочем, и философия своеобразного стоицизма по отношению к «соблазнам» постгуманизма.
Распутин В.Г. Сколько лет будет в ХХI веке? С. 465.
Там же. С. 466.
Липовецкий М. Преодоление или продолжение // Ab Imperio. 2011. № 1. С. 239.
Там же. С. 240.
Там же. С. 239.
См.: Oushakine S. Alex. Op. cit. P. 95 – 129.
Ibidem. P. 2.
См.: Wilson E.O. Sociobiology: The New Synthesis. Belknap Press of Harvard University Press, 1975.
«Опираясь на современные биологические знания, этологи преимущественно идут от наблюдения к обобщению и лишь затем к теории. Социобиологи предпочитают пользоваться базовыми парадигмами популяционной генетики, формулировать теории, строить на базе последних математические модели и делать теоретические выводы. Проверка жизнеспособности предложенной теории – последний этап такого рода исследований. Социобиологи значительно реже обращаются к сбору полевых данных и предпочитают ограничиваться отдельными примерами, которые часто заимствуют из других исследований (в том числе и этологических)» (Бутовская М.Л. Этология человека: история возникновения и современные проблемы исследования. URL: http://ethology.ru/library/?id=268).
