Там же. С. 495.
Там же.
Там же. С. 470.
Там же. С. 505–506.
Панков А. На путях здравого смысла // Москва. 1984. № 2. С. 191.
Астафьев В.П. Вечно живи, речка Виви! // Астафьев В.П. Собр. соч.: В 15 т. Красноярск, 1997. Т. 12. С. 25–26 (далее ссылки на это издание даются с указанием тома и страницы). Любопытно, что в конце 1980-х – середине 1990-х годов изучение экологической культуры аборигенных народов Севера становится популярным научным направлением, видимо, в связи с процессами формирования у них новой идентичности. См., например: Головнев A.B. Проблемы изучения экологической культуры народов Севера Западной Сибири // Современная духовная культура народов Сибири и Севера. Омск, 1989. С. 114–121; Молчанов Б.А. Экологические аспекты этнической культуры коми охотников и рыбаков // Традиционное и новое в культуре народов России: Тез. докл. и выст. Саранск, 1992. С. 148–149; Козлов В.И. Исторические аспекты этносоциальной экологии (О проблемах экологического поведения) // Этнографическое обозрение. 1994. № 1. С. 33–43; Экология этнических культур Сибири накануне XXI века. СПб., 1995; Иванов A.M. Традиционная экологическая этика юкагиров. М., 1996.
Астафьев В.П. Вечно живи, речка Виви! С. 31.
Однако верно и обратное: экологические смыслы подчас «вчитывались» в произведения, никак не связанные с природозащитной темой. Биолог Ф. Штильмарк, автор идеи «абсолютной заповедности» и корреспондент Астафьева, в одной из своих статей об интерпретации экологической темы в литературе советского периода вспоминал о романе В. Дудинцева «Не хлебом единым»: он, «казалось бы, не имел никакого отношения к природоохранной тематике, героем его был инженер-изобретатель, но в романе оказались вскрыты важные потайные пружины страшной машины тоталитарного государства, которые вели к разрушению и природы, и человеческих личностей. Недаром выступление К.Г. Паустовского на обсуждении этого романа стало одним из первых образцов “самиздата” и ходило тогда по рукам, а говорил там писатель, в частности, о том, что вся страна (и ее природа!) гибнет во имя выполнения плана, в интересах государственно-партийных чиновников» (Штильмарк Ф.Р. Эволюция представлений об охране природы в советской литературе // Гуманитарный экологический журнал. 1999. Т. 1. Вып. 2. С. 25–37. URL: http://www.ecoethics.ru/old/m02/).
Астафьев В.П. Кража. Т. 2. С. 495.
Там же. С. 422.
Там же. С. 318–319.
Астафьев В.П. Кража. С. 319.
Там же. С. 281.
Спустя годы писатель заметит: «“Иван Денисович” стал для всех откровением. Это было открытием лагерной темы. Для меня открытия здесь не было. Человека, выросшего в Игарке, знающего, что такое Норильск, человека, у которого были репрессированы отец, дедушка, выслано полсела, жестокостями не удивишь» (Астафьев В.П. Дорога домой. Т. 12. С. 570).
В повести возникают аллюзии на книгу Бытия и мотив сотворения мира: «Ветер гулял над неоглядным простором, прижимая гнус к земле. И города тут никакого еще не было» (Астафьев В.П. Кража. С. 321). Ср. «Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною; и Дух Божий носился над водою» (Быт. 1, 2).
Ср. динамику отношения писателя к городу детства: Астафьев В.П. Нет мне ответа… С. 117, 198–200, 448, 537.
Астафьев В.П. Кража. С. 299.
Там же. С. 421.
См.: Богданов К.А. Климатология русской культуры. Prolegomena // Новое литературное обозрение. 2009. № 99. С. 82.
Астафьев В.П. Последний поклон. Т. 5. С. 350.
Астафьев В.П. Кража. С. 305. Стоит отметить, что в более поздних произведениях художника за Севером – лиминальным пространством, где возможны и смерть, и второе рождение человека, сохранится семантика спасения, однако катарсический эффект его будет практически аннулирован, ибо спасение это, по размышлениям зрелого Астафьева, куплено ценой невероятных жертв и испытаний. В итоге модернизационных процессов мир родного сибирского села, отождествляемый с традиционным крестьянским укладом, оказывается разрушен, и крестьяне-спецпереселенцы, выжившие в пороговом северном пространстве, претерпевшие страдания и испытания, остаются в когда-то столь пугавшем их, но ныне обжитом мире. Один из персонажей «Последнего поклона» так объясняет нежелание возвращаться в родную деревню после постановления 1945 года, реабилитировавшего игарчан: «– Ну сам посуди, – говорил мне федотовский старик, – куды мы и к чему поедем? К избе без крыши? Да и ту, поди-ко, растаскали на дрова? Растаскали, вот вишь. И деревню всю порастаскали, и не только нашу Овсянку… Да-а вот. Тутока ж мы укрепились, ребятишки грамоте какой-никакой научились. Узнали еду, даже сладку, лопотешку нову поносили, лисапед в семье, радива на стене говорит, патехвон на угловике играет, енвентарь для жисти необходимай накопился, могил наших с десяток в болотной тундре потонуло – словом перемолвиться, выпить есть с кем. Благодарить бы за это власти-то… – Дядя Митрофан вздохнул, поискал глазами батожок с заеложенной поперечиной, оперся на него руками и, снова глядя вдаль на Енисей, с коротким вздохом молвил: – Да че-то не хочетца» (Астафьев В.П. Последний поклон. Т. 5. С. 352).
Белая Г. Затонувшая Атлантида. М., 1991. С. 29.
Критическая полемика по поводу жанра «Комиссии» рассмотрена в: Гончаров П.А., Филиппова С.В. Натурфилософская проза С.П. Залыгина и утопический вектор русской литературы. Мичуринск, 2008. С. 35–43.
В современном литературоведении «Комиссия» иногда рассматривается как своего рода «роман-утопия» из-за обилия аллюзий на легенду о Беловодье и иных отсылок к утопическим представлениям крестьянства. См.: Гончаров П.А., Филиппова С.В. Указ. соч. С. 27 – 120; Ковтун Н.В. Современная традиционалистская проза: Идеология и мифопоэтика. Красноярск, 2013. С. 42–50.
Нуйкин А. Зрелость таланта: Очерк творчества С. Залыгина. М., 1984. С. 262.
Дедков И.А. Сергей Залыгин. М., 1985. С. 273.
Залыгин С.П. Комиссия // Залыгин С.П. Собр. соч.: В 6 т. М., 1990. Т. 3. С. 321.
С. Залыгин – И. Золотусский. Природа единственна и… не революционна // Литературная газета. 1992. 28 октября. С. 5.
Залыгин С.П. Комиссия. С. 518.
Там же. С. 262.
Там же. С. 264.
См.: Залыгин С. Моя демократия // Новый мир. 1996. № 12. С. 130–131.
Галину Белую, например, в «Комиссии» настораживало именно «противопоставление “указа природного” “указу человеческому”» (Белая Г. Вечное и преходящее // Литературное обозрение. 1979. № 2. С. 16).
Залыгин С.П. Комиссия. С. 626.
Brudny Y. Op. cit. P. 137.
Яницкий О.Н. Экологическое мышление эпохи «великого передела». С. 192.
Большев А.О. Трактовка исторического прогресса в повести В. Распутина «Прощание с Матерой» (В. Распутин и К. Леонтьев) // Литературный процесс: традиции и новаторство. Архангельск, 1992. С. 192.
Семенова С. Валентин Распутин. М., 1987. С. 130–131.
Яницкий О.Н. Экологическое мышление эпохи «великого передела». С. 68.
См., например: Семенова С. Валентин Распутин. М., 1987. С. 107; Котенко Н.Н. Валентин Распутин: Очерк творчества. М., 1988. С. 96 – 103; Курбатов В. Валентин Распутин. Личность и творчество. М., 1992. С. 79.
Распутин В. Костровые новых городов. Красноярск, 1966. С. 54.
Там же. С. 55.
Там же.
Сидоров Е. Преодолевая забвение // Литературная газета. 1977. 26 января. С. 5.
Оскоцкий В. Не слишком ли долгое прощание? // Вопросы литературы. 1977. № 2. С. 43.
Распутин В. Любовь к своему герою // Книжное обозрение. 1977. № 16. С. 9.
