языку скользнуть внутрь. Я зажмуриваюсь от наслаждения. Остается только замурлыкать, как кошка. Сейчас я целую Германа, как в моих мечтах: нежно и сладко. Прижимаюсь своей грудью к его груди. Он кладет ладони мне на талию, затем смыкает их на спине, прижимает меня к себе. Я в кольце его рук. Единственная преграда между нами — ткань боксеров. Я силой заставляю себя оторваться от губ Германа. Его глаза снова почернели от похоти.
— Хочу тебя, — говорит хрипло. — Сутки напролёт бы не выходил из дома и только трахался с тобой.
— Тссс, — кладу указательный палец ему на губы. — Я хочу доставить тебе удовольствие немного по-другому. Позволь мне.
Герман чуть прищуривает глаза, не понимая, что я задумала. Я отстраняюсь назад и стягиваю с него боксеры. Член аж пульсирует от возбуждения. Беру в руки и глажу вниз-вверх. Делаю все медленно, стараясь растянуть удовольствие. Не только Германа, но и свое тоже. Мне определенно доставляет удовольствие то, что я делаю. Беру кончик члена в рот. Слегка ласкаю его языком и губами. Потом снова работаю рукой. Затем опять немножко сосу одними губами. Герман закрыл глаза и полностью позволяет мне делать то, что я хочу. Только громко дышит и издает тихие стоны. Я радуюсь, что мне удалось перехватить инициативу в свои руки и сделать все по-своему.
— Это просто улет. — Выдыхает. — Я сейчас кончу.
Я ускоряю движения рукой, но в следующее мгновение Герман резко опрокидывает меня на кровать и кончает мне на грудь. Я даже опомниться не успеваю, как теплая сперма уже течет по моим соскам. Герман падает на постель рядом. Я пребываю в небольшом шоке от того, как он завершил начатое мною. Его семя стремительно остывает на теле, заставляя кожу покрываться мурашками.
— Где ты этому научилась? — спрашивает. — Ты точно девственница?
Я смеюсь.
— Я окончила курсы содержанок, — язвлю.
— Такие есть?
— Конечно.
— И чему там учат?
— Как доставить удовольствие миллионеру, будучи девственницей.
Герман громко смеется, и я вместе с ним. Сейчас между нами появилась легкость в общении. Я боюсь потерять ее. Поворачиваю к Герману голову и целую его в колючую щеку. Он замирает от неожиданности. Затем поворачивает лицо ко мне. Он в недоумении, почему я внезапно решила его поцеловать. А я делаю это снова, только теперь в губы. Несколько раз мягко чмокаю Германа и чуть ли не плачу от восторга.
— Давай примем ванну вместе? — предлагаю.
Он пару секунд внимательно всматривается в мое лицо, словно пытается прочитать мысли.
— Давай, — соглашается.
Глава 12. Остановись, мгновенье
У Германа даже находится пена для ванны. Когда смотрю на бутылек с клубничным запахом, непроизвольно чувствую укол ревности в самое сердце. Лена любит все клубничное. У нее клубничные духи, клубничный шампунь, клубничный гель для душа. И эту пену наверняка она покупала. Вопрос: откуда в новой квартире Германа, приобретенной после развода, пена для ванны с любимым запахом Лены?
Я выливаю густую жидкость на дно ванны и включаю большой напор горячей воды. Пока ванна набирается‚ достаю из стиральной машины свои вещи. С облегчением выдыхаю: кровавые пятна на платье отстирались. Закидываю вещи в сушилку, стоящую поверх стиралки, и, недолго изучив панель управления, включаю ее, нажав несколько кнопок. Ванна набралась на четверть. Я залезаю в воду и отползаю к краю. Через несколько минут приходит Герман. Он снимает темно-синий мужской халат, вешает на крючок и залезает ко мне. Когда Герман оказывается в воде, она прилично поднимается, и я выключаю кран.
Ванна достаточно большая. Вдвоем здесь не тесно. Герман ложится в полный рост. Пена скрывает его и меня по шею. Он глядит на меня сонно. На часах три ночи. Герман хочет спать, а я на адреналине вряд ли сомкну сегодня глаза.
— Иди ко мне, — подзывает меня.
Я сажусь ему на ноги, кладу ладони на плечи. Вода с пеной стекает по груди. Герман глядит на меня из-под полуопущенных век.
— Я уже говорил, что ты красивая?
Я смеюсь, чувствуя, как щеки розовеют.
— Говорил, но я не против, чтобы ты повторил это еще раз.
Герман гладит меня по груди, обводит большими пальцами соски. Я склоняюсь к нему ниже и целую в губы. Мне хочется, как можно больше целовать Германа, пока есть такая возможность. Даже представить боюсь, что будет, когда он узнает, кто я на самом деле. А Герман неминуемо узнает.
Я ложусь на Германа. Укладываю голову у него на груди. Он обнимает меня за спину. Я слушаю его ровное спокойное сердцебиение. Интересно, он чувствует, как быстро тарахтит мое?
— Расскажи мне что-нибудь о себе, — тихо прошу.
Я знаю о Германе почти все. Но все равно хочется услышать что-нибудь от него лично.
— Что именно? Моя жизнь состоит из работы, работы и еще раз работы. Ничего такого, что было бы интересно твоей красивой головке. — И в подтверждение своих слов он гладит меня мокрой ладонью по волосам.
— Если я содержанка, это не значит, что я тупая.
— Ты далеко не тупая. Но вряд ли тебе будет интересно слушать об экспорте металлопродукции.
Эх, Герман-Герман, знал бы ты, как много мне известно об экспорте металлопродукции с нашего завода — удивился бы. Я снова сажусь на него и смотрю в лицо.
— Тогда расскажи мне о своей личной жизни. Или это слишком наглый вопрос для содержанки?
Он тихо смеется.
— Разведен, детей нет.
— Это я уже слышала. Долго ты был женат?
— Девять лет. А всего мы были вместе одиннадцать.
Хоть я и сама спрашиваю, но любое упоминание о семейной жизни с Леной отдает болью в левой части груди. Возможно, однажды настанет день, когда я перестану ревновать Германа к Лене. Но это не точно.
Я набираюсь смелости перед следующим вопросом. Очень хочется, чтобы Герман ответил на него. Я знаю версию Лены. Но интересно, что скажет ее бывший муж.
— Почему вы развелись?
Несколько секунд думает.
— Потому что в какой-то момент любовь прошла и оказалось, что нас больше ничего не связывает.
Вау. Вот это ответ. А я слышала, что развелись из-за неудачных попыток забеременеть. Возможно, Герман именно это и имеет в виду под «оказалось, что нас больше ничего не связывает».
— А что насчет тебя? — переводит тему.
— Что насчет меня?
