сказала Хелена, — Востен говорит, тебе отлежаться надо.
— А где, кстати, Востен? — спросил Ремул, — и Хродир? И остальные — Рудо, Хадмир, Гронтар, Хальнар, все?
Хелена улыбнулась:
— Пируют внизу, — сказала она, — там огромный зал, больше нашего в Сарпесхусене. Отмечают победу и Новый Дом.
— Новый Дом? — непонимающе переспросил ферран, — это как?
— Марегенбург теперь наш, — терпеливо пояснила Хелена, — ты разве не помнишь такой же пир в Сарпесхусене?
Ремул поморщился:
— Пир помню, но… — он замолчал на пару мгновений, — хотя да, слова «Новый Дом» там тоже звучали.
Дверь в светлицу открылась, и на пороге возникла незнакомая Ремулу рабыня-служанка. Одета она была в коричневую с тонкой красной полосой сорочку — что выдавало в ней марегское происхождение.
— Рикс Хродир велел спросить о брате, — с поклоном сказала она, когда Хелена вопросительно посмотрела на нее.
— Скажи риксу Хродиру, — ответила Хелена, — что Ремул пришел в себя, но встать еще не может.
Служанка быстро удалилась.
— Как закончился бой у холма? — спросил Ремул, — как мы взяли Марегенбург?
Хелена усмехнулась.
— Я думаю, тебе Хродир лучше расскажет, — сказала она, — да и не могу я тебе всё рассказать, потому что без меня Марегенбург брали.
— Как это без тебя? — спросил Ремул.
Невеста феррана вздохнула.
— Когда мареги побежали, — с некоторым сожалением сказала она, — все наши, кто мог в седле держаться — вскочили на коней и рванули вдогон. Кому коней не хватило — пешком пошли…
— Погоди-погоди, — перебил Ремул, — последнее, что я помню — как я убил, похоже, Таргстена. Там еще где-то полсотни конников-марегов в наше ополчение врубились на правом фланге…
— А, извини, — Хелена умилительно подняла брови домиком, — я упустила, что ты не до конца бой видел. В общем, конную дружину Таргстена ополченцы частью на копья надели, частью прогнали; правофланговую дружину марегов почти всю изрубили, причем там сам Хродир постарался — рубил аж двумя секирами сразу, а то, что осталось от левофланговой, мы по большей части в полон взяли.
Ремул поморщился:
— Ты про нашу ориентацию по флангам или про их? — сказал он, — у меня картина не складывается.
— Про нашу, — сказала блондинка, — или тут по-другому надо?
Ферран аккуратно помотал головой:
— Да всё равно, — сказал он, — просто уточняй, а то я действительно не понял, как мы порубили застрявших в болоте. И что там с двумя секирами?
— Ну, ты же знаешь секиры Хродира, — Хелена жестом изобразила изгиб секирного лезвия, — одна старая, вроде мирийская, а вторая когда-то Таргстеновой была. Вот Хродир ими обеими сразу и махал — только головы и руки летали.
Ремул прикрыл глаза, пытаясь представить, каким образом можно орудовать двумя секирами сразу, и улыбнулся:
— Как это? Нет, я не сомневаюсь в силе рук своего брата, но две тяжелых секиры… Он не похож на великана вроде Фламмула, как он смог так рубить?
Девушка усмехнулась.
— Да Востен что-то наколдовал, — махнула она ладошкой, — это тебе лучше у Хродира или у самого Востена спросить, как так получилось. Ладно, ты же про бой хотел узнать? Так вот, когда мареги побежали — а побежали они почти все, кроме того отряда, который на нашем левом фланге в болоте застрял — те наши, которые в седле могли держаться, рванули за бегущими. И Харр со своими волками из леса выбежала — и тоже вдогон рванула, и говорят, что она самого Атмара сразила.
— Убегающего? — спросил Ремул.
— Не знаю, — пожала плечами Хелена, — в общем, дружинники оконь вдогон рванули, ополченцы пешком, но осталось много раненых — и наших, и марегов.
— И ты осталась с ранеными? — догадался Ремул.
Хелена кисло улыбнулась — было видно, что она явно сожалеет о том, что не приняла участие в погоне.
— Хродир, как узнал, что Снежок… что нет больше Снежка, приказал мне остаться, — вздохнула она, — говорит, отправишь раненых в Сарпесхусен — тогда и едь за нами в Марегенбург. Дал в охрану двух дружинников из наших, из вопернов, и ускакал вдогон отступающим марегам.
— Как нет Снежка? — похлопал глазами Ремул, — под тобой коня убило?
Хелена грустно вздохнула.
— Долго рассказывать, — сказала она, — ты не бойся, я не пострадала. Мне больно только из — за того, что Снежок теперь не со мной.
Хелена на миг отвернулась от Ремула, быстрым движением вытерла щеку рукавом и вновь повернулась к жениху.
— В общем, велел мне Хродир остаться на поле и позаботиться о раненых.
— И ты даже не возражала? — поднял брови Ремул, — вот уж не думал, что ты по своей воле пропустила бы погоню за разбитым врагом и взятие целого бурга — не каждый такое видел.
Хелена шмыгнула курносым носом.
— Ты бы видел лицо Хродира, когда он мне приказ отдавал, — сказала она, — ты же знаешь, что Хродир всегда меня оберегал, и нет для меня никого ближе, чем он. Ну, разве что ты. Но тогда… Квент, я по-настоящему испугалась. Хродир весь в крови, борода аж алая, со шкуры на герулке чуть не потоком кровь льет, и глаза… Квент, они светились. Нехорошим таким, темно-красным цветом, как закат, или как остывающий костер… Я испугалась.
Ремул поморщился и улыбнулся:
— Иди ко мне, — сказал он, и Хелена улеглась рядом, нежно и осторожно прижавшись к жениху и положив руку ему на грудь.
— Я не знаю, что это было, — продолжила Хелена, — но мне показалось, что Хродир тогда как бы и не собой был. То есть это, был, конечно, Хродир, но… но и не он. Даже голос немного другой был.
— И кто же это был, если не Хродир? — с улыбкой спросил Ремул.
Хелена покачала головой:
— Не знаю, — сказала она, — что-то… Не наше. Не живое. Не человеческое, что ли…
Хелена замолчала, о чем-то задумавшись.
— Ладно, может, и показалось, — сказала через пару мгновений она, — в общем, погналось наше войско вслед за марегами, а я осталась на холме. Собрали мы с теми женщинами, что в нашем обозе были, вокруг себя тех раненых, что на ногах стояли, но не пошли марегов догонять — сотни три таких оказалось, и мы занялись остальными ранеными.
— Занялись? — переспросил Ремул.
— Я отправила одного легкораненого верхом в Сарпесхусен — сообщить о нашей победе, и сказать, чтобы еще возов подогнали — тяжелораненых домой вести, — пояснила Хелена, — и мы начали собирать тех наших раненых, что идти не могли.
— А не наших? — вздохнул ферран.
— Ну, кто не сопротивлялся — тех тоже собирали, — криво усмехнулась таветка, — а кто пытался мечом или копьем отмахиваться — тех добили. Ну и тех, кто совсем уж безнадежен был — чего им мучаться, раз им
