выезжай, а я пока выберу в какой. Наверное, тут недалеко у реки…
Артем завел мотор без комментариев, но я прямо чувствовала, как сильно ему хочется сказать что-то о нашем последнем совместном посещении одного из московских клубов. Я сделала вид, что ничего не заметила, хотя самой стало слегка не по себе. Что ж, это был хороший повод побороть свои страхи, пока я находилась под самой надежной охраной.
Выбранный мной клуб располагался на набережной в перестроенном заводском корпусе с кирпичными стенами и высокими окнами, а над входом мигала лиловая вывеска. Охранник кивнул мне, быстрым взглядом проверил Артема и отстегнул бархатный канат.
Внутри гудел бас. Огромный зал под железными балками тянулся вглубь, вдоль одной стены шел бар, а у дальней работала открытая кухня. На балконе второго этажа был танцпол, а внизу стояли столики с видом на реку. Приглушенный теплый свет перебивали лиловые всполохи. Воздух пах специями с кухни и чужими духами.
Нас посадили за угловой столик у самого окна. Темная гладкая река за стеклом была как вылитый лак, и огни моста отражались в ней двумя дрожащими дорожками.
Я заказала том-ям, а Артем взял севиче и креветки на гриле. Я больше не смотрела в меню, вместо этого игриво наблюдала за своим спутником.
Артем сидел напротив в своей привычной черной футболке, без которой я с трудом могла его представить, хоть и видела совсем недавно. Он облокотился на стол, положив руки передо мной, будто тянулся вперед, и разглядывал что-то в телефоне, а я видела вену, которая шла по внутренней стороне его предплечья.
— Интересно? — полюбопытствовал он, не поднимая глаз от телефона.
— Откуда ты знаешь, что я смотрю?
— У тебя взгляд тяжелый. Я его затылком чувствую.
— Твой затылок отвернут от меня на сто восемьдесят градусов! Я вообще не могу его видеть.
— Не важно, куда ты смотришь, чую я все равно затылком.
Я фыркнула. Артем поднял глаза, и я встретила его взгляд. Между нами пульсировал бас, и в его темных глазах плясали лиловые отсветы.
Наконец нам принесли еду. От горячего том-яма поднималось облако пара с цитрусовым запахом. Я ела быстро и почти не чувствуя вкуса. Артем то и дело поглядывал поверх своей тарелки и усмехался.
— Куда спешишь?
— Туда. — Я кивнула на балкон, где уже во всю начались танцы. Тела плавали в лиловом мареве под стучащий бит.
— Поешь сначала нормально.
— Так я и ем.
— Ты заглатываешь.
— Жизнь слишком коротка!
Он покачал головой и принялся за свое севиче. Я вытерла губы салфеткой, встала и протянула ему руку.
— Пошли.
— Я не доел.
— Доешь потом.
— Алиса!
— Артем?!
Он несколько презрительно посмотрел на мою протянутую руку, но все же отложил вилку, вытер пальцы салфеткой и встал, беря меня за кончики пальцев.
Мы поднялись по металлической лестнице на балкон. С каждой ступенькой бас становился громче и плотнее, пока не заполнил все тело снизу доверху. Людей здесь было больше, чем внизу. Танцпол качался единой волной, лиловый свет бежал по поднятым рукам.
Я вывела Артема в середину. Туда, где было плотнее всего, а значит, ни один из нас не сможет отступить. Придется стоять вплотную.
Повернувшись к нему лицом, я положила ладони ему на грудь и почувствовала, как под моими пальцами бьется сердце.
— Двигайся наконец, — усмехнулась я, поднявшись на цыпочки, чтобы он услышал. — Медленно.
В его взгляде сверкнуло нечто недоброе, что я так полюбила на курорте. Руки легли мне на бедра. Широкие горячие ладони будто прожигали через тонкую ткань блузки.
Я поняла, что двигаюсь, но совсем не так, как все вокруг. Они размылись, превращаясь в ненужный фон, а у нас был какой-то свой ритм и такт, куда более медленный и полностью игнорирующий биты. Я держала ладони на груди Артема, а он сжимал мою талию так, что внутри нечто горело и плавилось одновременно.
Лиловый свет пробежал по его лицу. Я запрокинула голову и смотрела ему в глаза. Они казались такими темными и сосредоточенными, взгляд не отрывался от меня, будто не было ничего важнее или… просто не было больше ничего.
Я скользнула ладонями выше, по груди и плечам на его шею. Сплела пальцы у него на затылке, зарывшись в короткие мягкие волосы.
Его рука поднялась с бедра мне на поясницу и безжалостно вдавила меня в него. Я же запоздало поняла, что у меня вырвался совсем недвусмысленный всхлип. Стараясь не покраснеть, я прижалась щекой к его шее, к мокрому от духоты краю футболки, и вдохнула его запах.
— Артем, — шепнула я ему в шею.
Он не ответил. Только рука на моей пояснице сжалась.
Вторая поднялась, пальцы скользнули по моему боку, прошли по спине вверх и зарылись мне в волосы. Артем будто копировал мое недавнее движение, но, на удивление, мне это нравилось. Он чуть наклонил мою голову, чтобы посмотреть на меня.
Его губы были в пяти сантиметрах. В четырех. В трех.
Я поднялась на цыпочки. Бас бил, свет мигал, кто-то толкнул меня в спину и тут же исчез в толпе, но я даже не пошатнулась, потому что его рука надежно держала меня.
Я коснулась губами его губ. Легко, как просят разрешения на нечто большее. Его теплые, чуть обветренные губы накрыли мои, властно углубляя поцелуй, и я забыла, как дышать.
Он оторвался первым. Прижался лбом к моему лбу и тяжело вздохнул.
— Это плохая идея, — произнес Артем так, будто нечто вынуждало его это сказать. Он словно заключал сделку с нечистью.
— Это лучшая идея за две недели.
Я посмотрела ему в лицо снизу вверх, и в лиловых вспышках его глаза были почти черными. В них виднелось все, что он не говорил словами. То, что он тоже хочет и держится последним усилием. Что если я еще раз качнусь к нему совсем немного…
Я качнулась. Чуть-чуть.
Он издал короткий глухой звук, что-то между словом и стоном. Перехватил меня за талию, развернул к выходу и повел с танцпола.
— Артем, я...
— Идем.
Он вел меня за руку вниз по лестнице и через зал, мимо столиков и нашего недоеденного ужина. На ходу бросил на стол купюры, не считая.
Мы вышли на набережную. Ночная река лежала перед нами, ветер бил в лицо, уши еще закладывало от громкой музыки. Артем почти тащил меня к машине.
