платье это или кресло, но тут гаснет свет, и раздаются аплодисменты. Ворчу:
– Надеюсь, это не мне.
Сцена вспыхивает светом, и я вижу…
– Глазам не верю!
Сердце заходится в бешенном ритме, меня бросает в жар, потом в холод.
– Слушай, он немного на твоего Гурова похож, – шепчет Майя.
– Гуров не мой, – выдыхаю я и сжимаю пальцы в кулаки. К сожалению, это так. Продолжаю: – Но ты почти права. Не похож, а он и есть. На сцене стоит Мстислав Всеволодович.
– А что он там делает? – удивляется подруга.
Я и сама хочу знать, но ответить не успеваю. Спектакль начинается, и Гуров в нём главный герой. Играет он так хорошо, что я, забыв обо всём на свете, полностью погружаюсь в сюжет. Антракт наступает неожиданно, а я всё ещё смотрю перед собой, не видя ничего.
Но быстро прихожу в себя, когда Майя спрашивает:
– Идём в буфет?
– Если я отсюда вылезу, то второй раз уже не полезу!
«Ну разве что ради Гурова».
Об этом молчу, но подруга примирительно улыбается и просит соседку:
– Можно вашу программку? На минутку! Действительно Мстислав Всеволодович, только фамилия другая.
– Это фамилия его бабушки, она актриса этого театра, – охотно поясняет женщина. – Мстислав только год как пришёл в театр, а уже получил главную роль. Такой талант! Я его фанатка.
Смотрю на неё и борюсь с ревностью. Она знала, что Гуров полностью поменял свою жизнь, а я нет. Думала, что он, разругавшись с отцом, оставил пост и уехал за границу. Все мы так думали! Но оказалось, ошибались.
Начинается второй акт, и я уже внимательнее слежу за Мстиславом. Видно, что он волнуется, но играет всё равно замечательно. Ему веришь. А какие яркие чувства он показывает. Даже прекрасно играет страсть к героине. Я ей так завидую!
Финал, и зрители аплодируют стоя. Я же сижу в ожидании, когда все разойдутся, чтобы потом понять, что треснуло. И можно ли с этим жить дальше. Если платье – закрою шубкой. Если стул – оплачу ремонт. Если бедро… Доковыляю как-нибудь!
– Друзья, прошу тишины, – сильным властным тоном говорит Гуров, и его слушаются так же мгновенно, как раньше подчинённые. – Это особенный вечер, к которому я шёл целый год. Если вы не торопитесь, присядьте. Мне важно кое-что сказать женщине, которая сейчас находится в этом зале.
Люди опускаются, заинтригованно озираясь вокруг. Я вместе с ними. А Мстислав продолжает:
– Сначала хочу извиниться. Прости меня за то, что говорю всё это только сейчас. Я хотел быть уверенным, что смогу о тебе позаботиться. Так вот…
– Он волнуется, – восхищается фанатка Гурова.
–…Ты помогла мне вспомнить, чем я хотел заниматься. Помогла вспомнить, кто я на самом деле. И я упорно работал несколько месяцев, чтобы спросить тебя кое о чём.
Он опускается на одно колено, и фанатка восхищённо вскрикивает. Другие ахают, поднимается шум, но, когда Гуров, достаёт из кармана коробочку и открывает её, наступает полная тишина.
Я тоже, затаив дыхание, смотрю на кольцо, а у самой сердце разрывается. Неужели, я увижу, как любимый человек делает другой предложение? Или он говорит всё это мне? Нет, это невозможно! И всё же, Гуров упоминал год…
– Хочу всю жизнь быть с той, с кем мне весело, – прерывает мои мысли Гуров. – Ты выйдешь за меня?
Вспыхивают софиты, и яркие лучи освещают одно из кресел, где и сидит, должно быть, девушка, с которой Мстиславу весело.
– Вера?! – изумляется Майя и тычет пальцем. – Там твоя подчинённая!
Я и сама вижу, а Вера, прижав руки к груди, лишь хлопает глазами. Гуров растерянно роняет руку с коробочкой, и кольцо катится по полу.
– Лови! Лови кольцо! – раздаются крики.
– Погоди, – Майя оборачивается ко мне. – Ты же отдала ей свой билет!
– Да…
– Так Гуров тебе предложение делает! – тормоши она меня. – Смотри, как он расстроен, что там другая! Вот-вот заплачет.
– Гуров и заплачет? – срывается с губ.
Я всё ещё не могу поверить в происходящее. Должно быть, это ошибка! Мстислав поднимается и, покачнувшись, криво улыбается:
– Простите, друзья. Кажется, я опоздал.
Майя вскакивает и тянет меня:
– Беги же к нему, Нолик!
– Да не могу я! – сама едва не плачу. – Мне не вылезти!
– Помогите невесте, – просит подруга.
Судя по лицам, ей не верят, но меня начинают раскачивать, и снова раздаётся треск. Гуров почти уходит со сцены. Поднимаюсь с верхней частью стула, намертво вцепившуюся в мои бока. Кричу:
– Гуров! Мстислав!
Он не слышит, и я прошу наш ряд:
– Выпустите, пожалуйста!
Выбираюсь и, как есть, с верхней частью стула, бегу к сцене.
– Славный!
Гуров замирает и оборачивается, ищет меня взглядом. А я поднимаю кольцо и показываю его:
– Это мне?
На меня обрушиваются лавины света, и Мстислав дёргается, будто желает ко мне бежать, но тут же каменеет в нерешительности. Так непривычно видеть, что Гуров может быть таким, что я улыбаюсь. Надевая кольцо на мизинец, смеюсь:
– Оно мне мало!
– Прости. Я куплю другое…
– Нет, – качаю головой, и по залу прокатывается ропот, а Гуров мрачнеет лицом. Торопливо поясняю: – Я выйду за тебя без всяких колец. Я люблю тебя, Славный!
Он спрыгивает со сцены и бежит ко мне, а я распахиваю объятия. Стыковка получается такой жаркой, что часть стула летит в сторону, а мы уже целуемся, и люди поднимаются с мест, щедро осыпая нас аплодисментами.
Эпилог
Эпилог
Через год, накануне Нового года выхожу с работы, но вместо машины Майи стоит представительский лимузин с затемнёнными окнами. При виде меня водитель спешит открыть заднюю дверцу, и из автомобиля выходит человек, при виде которого ёкает в груди.
Гуров-старший!
Окидывает меня взглядом, от которого стынет кровь, и произносит:
– Мы можем поговорить?
Мне хочется бежать подальше, но приходится садиться в машину, ведь этот человек не только отец моего любимого мужа, но и будущий дедушка. Только это пока что секрет!
Мы едем, но Гуров не произносит ни слова. Начинаю я:
– Хотите меня уволить?
– Зачем? Ты отличный работник. Хорошо себя зарекомендовала за эти два года. Давно бы получила должность заместителя директора, но Новикова против.
– Хотите,
