Согласен с тобой.
У меня вдруг защипало в носу, и я отвернулась к окну, потому что реветь в папином кабинете от счастья было бы совсем уж позорно.
— Ты не заберешь все… это обратно? — вырвалось у меня. — Ты же вернулся, мог бы сам поехать на аукцион.
Папа посмотрел на меня поверх папки.
— Ты несколько недель готовилась. Ездила на участки и разбиралась в документах. Ты заработала это право, и я не собираюсь его отнимать. К тому же, — усмехнулся он, — Андрей Валерьевич мне вчера звонил. Сказал, что у меня толковая дочь и что он впервые за тридцать лет работы разговаривает с Ермоловым, который задает правильные вопросы.
— Он так сказал?
— Дословно. Видишь ли, я тоже задаю неправильные. Так что иди, готовь платье.
Я встала, но у двери обернулась:
— Пап.
— Что?
— Спасибо. За доверие.
Он уже смотрел в документы и ответил, не поднимая головы, тем же деловым тоном, которым обсуждал контракты:
— Не за что. Ты справилась. Это не благодарности стоит, а зарплаты.
Я вышла из кабинета и прикрыла за собой дверь. В коридоре было тихо, только часы тикали внизу. Я прислонилась спиной к стене, и глупая счастливая улыбка расползлась по лицу. Остановить ее я не могла, да и не хотела.
Артем стоял в конце коридора. Он привалился к стене плечом и ждал, а когда увидел мое лицо, приподнял бровь.
— Судя по улыбке, ты все еще едешь на аукцион.
— Он даже не стал проверять мои цифры. Просто согласился на все!
— Ну так. Ты неделями пахала. Было бы странно, если бы не согласился.
— Артем, он положился на мое решение. На мое. Ты понимаешь, что это значит?
— Понимаю. Это значит, что тебе, как обычно, понадобится новое платье и нормальные нервы. С первым помогут магазины, со вторым — я.
Я оттолкнулась от стены и пошла к нему по коридору. Он стоял и ждал, пока я подошла вплотную и положила ладони ему на грудь. Через ткань я чувствовала, как бьется его сердце.
Его рука поднялась и накрыла мою на его груди.
Глава 18
После еды отец отправился в офис, а я увязалась за ним. Не то чтобы я сильно была ему там нужна, но хотелось послушать о поездке, раз уж я теперь знала гораздо больше о жизни фирмы, чем раньше. Так что суббота выдалась на редкость трудовой.
К вечеру отца утащили на совещание, стало скучно, и Артем предложил наконец поехать домой. Я вздохнула и поплелась за ним.
Лифт привез нас в подземный гараж. Двери разъехались, и датчики движения щелкнули, заливая ближайшую секцию мягким белым светом. Парковка бизнес-центра была под стать самому зданию. Гладкий эпоксидный пол с разметкой, светло-серые стены и аккуратные указатели секций. Ровные ряды дорогих машин блестели под встроенными потолочными панелями, и даже воздух тут был чище, чем на улице, потому что вентиляция работала так, что ни бензином, ни выхлопом не пахло.
Но это было в ближней к лифтам половине… А дальше, где мы сегодня парковались, потолочные панели почему-то остались темными. Правая секция лежала в густом сером полумраке, и машины там угадывались только силуэтами.
Артем шагнул из лифта и замер, а я чуть не влетела ему в спину, увлеченная рассказами о работе.
— Тихо, — вдруг прервал меня Артем.
— Что значит тихо? Я рассказываю тебе лучшее, что со мной случалось за почти двадцать лет, а ты говоришь «тихо»?
— Алиса, подожди секунду.
Что-то в его голосе заставило меня захлопнуть рот. Мы прошли вперед, и теперь он словно стоял на границе света и тени. Его плечи опустились, центр тяжести сместился вниз, руки свободно висели вдоль тела. Так он выглядел, когда хотел казаться безобидным, вот только никогда таким не был.
— Свет в правой секции выключен, — негромко сказал он. — Утром он еще работал. И вентиляция не гудит, слышишь?
Я прислушалась. Действительно, в гараже стояла тишина, какой тут быть не могло. Обычно подземные парковки живут своей тихой механической жизнью. Гудят трубы, щелкает система пожаротушения и шуршит воздух в вентиляционных решетках. Сейчас все это исчезло, будто кто-то вырубил рубильник.
— Может, авария на щитке, — предположила я, и собственный голос прозвучал неубедительно даже для меня.
— Может. Подожди здесь, я проверю.
— Нет, — возмутилась я. — Ты не оставишь меня тут одну. Я… я боюсь.
Он посмотрел на меня, и я видела, как в нем борются телохранитель и человек, который за последние недели привык, что я не отступаю. Телохранитель проиграл.
— За мной. Держись близко, и не отставай.
Мы двинулись вглубь парковки. Он шел впереди, я за его плечом, почти прижимаясь к спине. Наши шаги гулким эхом отдавались от стен, и звук казался слишком громким в этой неправильной тишине. Мы прошли освещенную секцию, миновали последнюю горящую панель, и полумрак обступил нас со всех сторон.
Глаза привыкали. Я различала контуры машин, колонны с номерами секций и противопожарные щиты на стенах. Чувствовала запах свежего табачного дыма, которого на парковке бизнес-центра класса «А» быть не могло, потому что тут за это штрафовали.
Наша машина стояла у дальней стены, в третьем ряду. А рядом, впритык к водительской двери, стоял черный джип с глухой тонировкой. Точно такой же, как те два на стройке.
Артем замедлил шаг и вытянул руку назад, придержав меня за бедро. Я почувствовала, как его пальцы предупреждающе сжались на ткани моих джинсов.
Дверь джипа открылась, потом вторая. Двое мужиков выступили из темноты и встали у нашей машины, перекрыв проход. В полумраке гаража я не сразу разглядела лица, но фигуры узнала мгновенно. Один с хищным костистым лицом и второй, широкий, как шкаф, которого я запомнила по стройке.
— Какие люди, — протянул первый, и его голос разнесся по пустому гаражу, отражаясь от стен и потолка. — Ермолова и ее верный песик. Мы уж думали, вы сегодня не спуститесь.
Артем стоял передо мной и молчал.
Первый шагнул вперед. Я разглядывала его худое лицо с тонкими губами, и глаза, которые нездорово блестели.
— У тебя есть вещь, которая принадлежит нашему другу, — сказал он, обращаясь ко мне, но глядя на Артема. — Телефон. Ты его забрала, и наш друг хочет получить его обратно. Сегодня.
Разбитый телефон Даниила Князева... Я схватила его
