взял мою руку и приложил компресс к костяшкам. Холод обжег, и я дернулась, но он крепко держал.
— Терпи, нужно подержать хотя бы пять минут.
— Ты так заботливо обращаешься с рукой, которая только что разбила человеку лицо.
— Хорошая рука, жалко будет, если распухнет. — Он поднял на меня глаза, и в теплом свете лампы его лицо было усталым и мягким. — Ты хорошо дралась, Алиса.
— У меня был хороший тренер.
— У тебя был терпеливый тренер. Ты ужасная ученица.
— Зато результативная.
Он усмехнулся и продолжал держать лед на моих костяшках. Мы сидели на моей кровати в тишине, за окном темнело.
Послезавтра будет аукцион. Князевы будут там. И мы тоже.
Я прижалась плечом к его плечу и закрыла глаза.
Глава 21
Утром она вышла из дома в кроссовках и солнечных очках, с такой решительностью на лице, будто шла на войну. Впрочем, для Алисы покупка платья и была чем-то вроде военной операции.
— На Столешников, — скомандовала она, садясь в машину. — Мне нужно платье для аукциона, чтобы сверкало на весь зал. И я не собираюсь надевать что попало.
Артем завел мотор и выехал на дорогу. Утренняя Москва дышала жарой, асфальт плавился, прохожие прятались в тени. В машине работал кондиционер, и Алиса откинулась на сиденье, закинув ногу на ногу. Очки она сдвинула на макушку, волосы распустила. Вчера на парковке она разбила кулаки о чужое лицо, а сегодня ехала за платьем. Она была особой породы.
Какое-то время они ехали молча. Алиса разглядывала свои содранные костяшки, поворачивая руку то одним боком, то другим. Потом опустила ладонь на колено и повернулась к нему.
— Я полночи не спала, все думала. Слушай, ведь те ребята на стройке были от Князевых, прораб сам говорил. И вчера на парковке тоже Князевские, они требовали телефон Даниила.
Артем кивнул. Она продолжала, загибая пальцы, и он видел, что цепочка у нее в голове уже выстроена.
— Участок, за который мы торгуемся, граничит со стройкой Князевых. Князев-старший и папа в состоянии войны после клуба. Мы с ними конкуренты на аукционе за один и тот же кусок земли, и они об этом знают.
— С какого момента знают, вот что интересно, — отозвался Артем. — Леха мне еще на прошлой неделе скидывал фото тонированной машины у офиса. Та же контора, ООО «СтройАльянс», дочка Князевых. Они за нами присматривали задолго до стройки.
— С какого момента?
— Похоже, с тех пор, как вы заявились на аукцион и ты начала ездить в офис. Они отслеживали, кто от Ермоловых готовится, что смотрит и куда ездит. Обычная конкурентная разведка. А потом, когда ты заинтересовалась именно этим участком, им срочно понадобился телефон. И все перешло на другой уровень.
Алиса помолчала, переваривая.
— То есть сначала они просто следили, потому что мы конкуренты на аукционе. А потом решили заодно достать телефон?
— Или наоборот. Телефон мог быть главной целью с самого начала, а аукцион стал поводом подобраться ближе. Или же в телефоне было что-то именно по этому участку. Мы пока не знаем, что для них важнее.
— На телефоне ничего нет.
— Мы это знаем. Они пока нет.
Алиса побарабанила пальцами по коленке и уставилась в окно. Мимо проплывали витрины и бульвар с каштанами, и в этой мирной летней Москве трудно было поверить, что вчера кто-то вырубал свет на парковке и ломал руки.
— Артем, как ты думаешь, они отстанут после вчерашнего? После полиции и протокола?
— Быки отстанут. Их задержали, и Князев-старший будет вытаскивать, это деньги и нервы. Но он серьезный мужик. Если ему нужен этот участок и если ему нужен телефон, он пришлет других. Впрочем, думаю, за этим стоит младший.
— Почему?
— Старший не такой идиот, — усмехнулся Артем, — он мог и спросить. Даниил явно скрывает что-то от папочки. Что-то, за что ему очень сильно влетит. Думаю, быки его, даже если работают на папу..
— Думаешь, он явится на аукцион?
— На аукцион точно придет. Вопрос только в том, с чем.
Алиса сняла очки с макушки и нацепила на нос. Артем уже знал этот жест. Алиса пряталась за очками, когда думала о неприятном.
— Ладно. — Она расправила плечи. — Аукцион завтра. Сейчас мне нужно платье, которое скажет всем в зале, что я наследница Ермолова. Можешь ты на два часа побыть моим модным консультантом, а не аналитиком по безопасности?
— Могу. Но ты будешь слушать?
— Я всегда слушаю.
— Ты никогда не слушаешь. Ты выбираешь самое дорогое и говоришь, что так решила.
— Это называется стиль, Артем. Тебе не понять.
Артем усмехнулся и перестроился в левый ряд, проверяя зеркала. За последние недели это стало рефлексом. Правое, левое, заднее.
В заднем зеркале через два ряда маячил темный седан. Таких в Москве тысячи, но этот следовал за ними от самого дома.
Артем вернулся в правый ряд. Седан повторил маневр через полминуты, с дистанцией, профессиональнее, чем давешние быки.
Это были другие люди. Князев прислал замену быстрее, чем Артем ожидал.
— Артем, ты чего крутишь? — спросила Алиса, когда он свернул на боковую улицу вместо того, чтобы ехать прямо.
— Объезд.
— Какой объезд, тут пробок нет.
Он свернул еще раз. Узкая улочка привела их через дворы к арке. Артем посмотрел в зеркало. Седан появился из-за угла через десять секунд и грамотно держал дистанцию.
— Алиса, пристегнись.
— Я пристегнута.
— Пристегнись нормально, проверь.
Она посмотрела на него. Ее рука потянулась к ремню и дернула, проверяя.
— Что происходит?
— За нами едут.
Она не обернулась.
«Молодец», — подумал он. Она побледнела, но сидела ровно.
— Давно?
— Да, темный седан, в нем двое. Эти посерьезнее вчерашних.
— Князевские?
— Скорее всего. Держись.
Он прибавил газу и вылетел из переулка на широкую улицу, вклиниваясь между маршруткой и внедорожником. Маршрутка загудела, внедорожник вильнул. Артем нырнул в левый ряд, обошел фуру, перестроился обратно и свернул направо, в арку жилого дома. Он затормозил во дворе, за мусорными баками, и заглушил мотор.
Стало тихо. Только двигатель потрескивал, остывая, и голуби ворковали на крыше.
Алиса сидела, вцепившись в ручку над дверью, и смотрела перед собой.
— А можешь так больше не повторять? — спросила она, и голос у нее почти не дрожал.
