купит ей новый. Сегодня хотел это сделать, но не получилось. Ничего. Завтра. В этот раз он купит ей красный, с отороченным мехом воротом. И бордовые бархатные перчатки в тон.
Кире подойдет красный.
– Если хочешь, я завтра провожу тебя, – неловко сказал он.
Кира покачала головой, а потом подняла на него взгляд и улыбнулась.
– Не надо. Я потерплю. Это только мое.
– Только не вздумай отправиться одна, – попросил он. – Пока мы не будем уверены, что…
– Что тот рисунок – всего лишь символ? – хмыкнула она. – Я понимаю. Завтра за мной зайдет Джек.
Капитан кивнул. Надо было попрощаться и уйти, но что-то держало. Какая-то недосказанность.
Какая-то мысль на задворках сознания.
Взглянув на обшарпанную дверь ее дома, Капитан понял, что же не дает ему уйти. И эта мысль была одновременно приятной и неловкой.
– Не хочешь меня впустить? – спросил он.
Кира опешила.
– Что?
Он попытался улыбнуться.
– Мы играем в любовников. И пусть в этом районе знати делать нечего, желающих проследить это не остановит.
– Ты прав… – она оглянулась и закусила губу. – Только давай не сегодня, хорошо? У меня не убрано.
– Хорошо, – он повел плечами. – И нам нужно иногда… ходить на то, что издалека сойдет за свидание. Я понимаю, что ты не в восторге, но иначе скоро все поймут, что мы просто притворяемся.
Зря он это сказал. Чем раньше все поймут, что они только играют в любовь, тем быстрее ей перестанет грозить опасность.
Идиот.
– Мы будем гулять под ручку, я буду называть тебя по имени, а ты будешь дарить мне цветы? – хмыкнула Кира.
Сначала он подарит ей плащ. И перчатки. А еще он не помнит, когда она называла его по имени.
И называла ли когда-нибудь вообще.
Он и сам толком не помнит, как его зовут.
– Можно и цветы, – кивнул он. – Надеюсь, ты не считаешь розы слишком пошлыми?
Что он несет?
– Я люблю розы, – серьезно ответила Кира, и Капитан почувствовал, как его губы помимо воли расплываются в улыбке.
– Я запомню, – стараясь не выглядеть влюбленным придурком, ответил он.
Ему надо уходить. Растопить камин в гостевой и уснуть до утра. Надо бежать отсюда, пока он не сказал лишнего.
Пока в нем не поселилась надежда, что притворство может стать правдой…
Кира посмотрела по сторонам, а затем шагнула к нему и подарила ему странный взгляд.
– Обними меня, – попросила она.
Это было настолько невероятно, настолько нереально, что у Капитана закружилась голова.
– Что? – тупо переспросил он.
– Ты прав. За нами следят. Обними меня, – сказала она.
Он сжал зубы, стараясь не показать, что чувствует. Это слишком.
Слишком хорошо.
Не отрывая от нее взгляд, он шагнул вперед и сжал Киру в объятиях. От нее пахло вишневым табаком и дешевыми духами. И он дурел от этого запаха. Он хотел зарыться в ее волосы, прикоснуться губами к шее, осыпать поцелуями лицо… сжать ладонями талию, прижать ее к себе так крепко, как только можно… впиться в ее губы поцелуем и…
…и, кажется, последнее он сделал.
Или она потянулась первой?
Не веря в то, что происходит, и изо всех сил стараясь сдерживаться, он целовал ее так нежно, как только мог. Ее губы были горячими. И мягкими.
Он не мог остановиться.
Когда его рука успела оказаться на ее щеке?
Почему она не отстраняется, а напротив – обнимает его в ответ?
Сколько уже они так стоят?
Кира внезапно отстранилась и сделала шаг назад.
Капитан почувствовал, что у него перехватило дыхание, а горло сдавило так, что он вряд ли мог что-нибудь сказать в свое оправдание.
Что же он натворил…
Но Кира не выглядела удивленной или напуганной. Она облизала губы, а потом поджала их, сцепив руки.
– Надеюсь, нам удалось развеять их сомнения, и наше представление было не зря, – пробормотала она, отведя взгляд.
Значит, это она первой коснулась его губ. Ради того, кто за ними наблюдает.
Почему он разочарован? Неужели поверил в то, что она целовала его по настоящему?
– Я тоже… надеюсь, – кое-как выдавил он. – Спокойной ночи, Кира.
Он уже развернулся и сделал несколько шагов прочь, как услышал вслед тихое:
– Спокойной ночи…
Он почти не помнил, как добрался до дома.
Оказавшись у себя, он убедился, что Томас и Марла утащили останки гадюки Роша прочь, а Ника мирно спит в его спальне, совершенно раскрывшись, замерзнув и трогательно поджав ноги к подбородку.
Завтра она покинет его дом. Может, не навсегда, а до того момента, как он успокоит тех, кто на нее охотится.
Укрыв ее обратно, Капитан побрел в гостевую спальню. Сев на покрывале, долго смотрел в одну точку, думая о том, что сегодня произошло нечто… неправильное.
Он не должен дарить себе надежду и лишаться ее снова. Он не должен вести себя, как идиот.
Голова гудела от усталости, но он понимал, что сейчас заснуть будет трудно. Идиотское глупое сердце билось, как безумное, а на губах до сих пор горел поцелуй Киры.
Не выдержав, он прокрался в свою спальню и достал из ящика пузырек с опиумной настойкой. Он давно не прикасался к этой дряни, но сегодня без нее не обойтись.
Вернувшись в гостевую, он выпил содержимое пузырька, меланхолично размышляя над тем, что он ничем не отличается от остальных аристократов.
Помогло. Успокоился.
И уснул прямо поверх покрывала, так и не растопив камин.
Как ни странно, утром настроение было приподнятым. Из кухни доносились звуки готовки, и Капитан порадовался, что птичка нашла в себе силы этим заняться.
Значит, сможет пережить. Время лечит.
В разгромленной комнате он уберется сам.
Да и на кухне после ее художеств придется поработать.
– Я собрала вещи, – тихо сказала Ника, когда он сделал первый глоток кофе.
Выглядела она несчастной. И он догадывался, что дело не во вчерашнем покушении на ее жизнь.
– Так надо, – мягко ответил он.
– Вы же обещали, что не прогоните, – она шмыгнула носом. Приглядевшись, он увидел, что ее глаза покраснели.
Значит, плачет с самого утра.
Дуреха.
– Это не навсегда. Я разберусь с теми, кто ищет твоей смерти, и ты вернешься сюда, – произнес он.
– Зачем? – она опять шмыгнула носом и отвернулась. – Если меня перестанут искать, больше не нужно будет меня прятать.
– Мы не будем тебя прятать, – улыбнулся Капитан. – Но тебе надо где-то жить. А у Марлы, как я подозреваю, тесновато.
– То есть… – она обернулась и посмотрела на него широко распахнутыми глазами. – Вы правда вернете меня сюда? И я буду жить с вами?
Капитан тепло улыбнулся золотой птице.
– Будешь, –
