каждого лота.
Сквозь аплодисменты прорезался громкий рваный голос.
Даниил Князев вскочил с места, которое успел занять в третьем ряду, стул опрокинулся за ним с грохотом. Весь зал повернулся к растрепанному парню в мятом костюме, который размахивал руками и кричал на аукциониста.
— Пора. — Артем толкнул дверь.
Мы вышли рядом со сценой, у помоста, где стоял аукционист и лежали его папки. Артем вел пленника впереди себя, держа его за вывернутую руку, и тот шел покорно, потому что каждый шаг напоминал ему об альтернативе.
Зал замолчал. Все уставились на нас, на девушку в платье, которое бросало блики на стены, мужчину в темном костюме с разбитыми костяшками и скрюченного типа с заломленной рукой между ними.
Аукционист повернулся к нам с выражением человека, который за тридцать лет работы видел всякое, но такого еще нет.
Артем чуть довернул мужику руку, и тот зашипел от боли.
— Расскажи. — Артем говорил негромко, но в тишине зала его слышал каждый. — Кто тебя послал и зачем.
Мужик замотал головой. Артем довернул еще на полсантиметра.
— Князев, — выдавил мужик сквозь зубы. — Даниил Князев. Сказал вывести девчонку из зала и держать, пока торги не закончатся. Чтобы Ермоловых не было, когда будут торговаться за лот. Мы должны были... — сглотнул он, — пригрозить ей. Что она своего парня больше не увидит.
Зал слушал. Люди застыли в креслах с бокалами шампанского и программками аукциона. Тишина была такой плотной, что я слышала, как у кого-то в третьем ряду вибрирует телефон в кармане.
Я шагнула вперед, и мой голос прозвучал ясно и чисто, сама удивилась, насколько он спокоен.
— Меня зовут Алиса Ермолова, я представляю «Ермолов Девелопмент». Кроме сегодняшнего вечера, люди Даниила Князева на прошлой неделе угрожали мне при осмотре этого самого участка, а потом напали на меня и моего телохранителя на подземной парковке бизнес-центра. По факту нападения написано заявление в полицию.
Я сделала паузу и обвела зал взглядом. Левин сидел в первом ряду с совершенно окаменевшим лицом. Марьяна Игоревна прижала ладонь ко рту. Бородатый в очках медленно снял их и протирал, будто надеялся, что без очков картинка исчезнет.
Я повернулась к Даниилу. Он стоял между рядами с таким белым лицом, что оно казалось светящимся, с открытым ртом и бегающими глазами.
— Даниил Князев. — Я смотрела ему в лицо. — Это ваши люди. Вы за этим стоите. Вы послали их на стройку, на парковку и сюда.
— Она врет! — Его голос сорвался на крик. — Аукцион фальшивый! Ставки не было, их не было в зале! Это подстава! Ермоловы купили аукцион!
Аукционист поправил галстук-бабочку и повернулся к Даниилу с выражением ледяной вежливости.
— Господин Князев, компания «Ермолов Девелопмент» является почетным спонсором сегодняшнего мероприятия. Как спонсору, компании было предоставлено право удаленной ставки, что прописано в пункте шестнадцать условий участия, которые вы подписали при регистрации. — Он сделал паузу и добавил: — Любой участник мог воспользоваться этим правом, сделав отдельное пожертвование. Вы в том числе.
По залу прошел шелест, тот особый звук, тихий, вежливый и убийственный, который издает толпа богатых людей, когда кто-то на их глазах проигрывает с треском.
— Ставку делал Сергей Викторович Ермолов, — продолжил аукционист, глядя в свои бумаги. — Удаленно, до начала торгов. Все оформлено в соответствии с регулятором. У вас есть претензии к оформлению, господин Князев?
Даниил рванулся через ряд к нам, опрокидывая стулья, с безумными глазами и сжатыми кулаками.
— Подставная шлюха! — выплюнул он. Слово разнеслось по залу с хрустальной ясностью. Все услышали. Все посмотрели на меня.
Артем шагнул вперед, и его кулак уже пошел назад для удара. Я видела, как потемнели его глаза и как сжалась челюсть. Я перехватила его за локоть.
— Нет.
Он остановился, посмотрел на меня и отступил на шаг.
Я ударила Даниила сама. Тем самым ударом, которому Артем учил меня на тренировках. Основание ладони в челюсть, снизу вверх, с переносом веса на переднюю ногу. Чисто и точно, я била за все: за клуб, за стройку, за парковку. За мужика с мертвыми глазами у закусочного стола. За то, что из-за этого ублюдка я врала человеку, которого люблю.
Голова Даниила мотнулась, и он рухнул на пол между рядами, раскинув руки. Кто-то из гостей подскочил на стуле, кто-то ахнул, а кто-то, кажется, захлопал.
Артем стоял рядом с руками в карманах и смотрел на меня.
Зал гудел. Охрана особняка уже шла через ряды к лежащему Даниилу. Аукционист невозмутимо перелистнул страницу и произнес в микрофон:
— Ставка подтверждена. Лот продан компании «Ермолов Девелопмент». Переходим к последнему лоту.
Я стояла в сверкающем платье, с горящей правой ладонью и бешено колотящимся сердцем, и смотрела, как охранники поднимают Даниила Князева с пола и ведут к выходу. Он шатался, бормотал что-то бессвязное, и никто в этом зале ему больше не верил.
Это был мой участок, моя ставка и мой удар.
Артем тронул меня за локоть и отвел в сторону, к стене, подальше от взглядов. Левин, проходя мимо, молча сжал мое плечо и кивнул.
Кто-то уже звонил в полицию. Кто-то другой вызывал скорую, потому что мужик с заломленной рукой перестал терпеть и сел на пол у сцены, баюкая свою конечность.
Артем повернулся ко мне.
— Ермолова, ты только что уронила человека на глазах у ста гостей.
— Он заслужил.
— Заслужил. Но руку ты опять разбила.
— Стоило того.
Он усмехнулся и взял мою правую ладонь. Костяшки были содраны, как тогда, на парковке. Он провел большим пальцем по ссадинам, и прикосновение было таким осторожным, что у меня защипало в глазах.
Я прислонилась к стене спиной и закрыла глаза. Рука пульсировала болью, сердце колотилось где-то в горле. Но внутри было тихо и ясно, как бывает после грозы, когда воздух пахнет озоном и все вокруг выглядит чище, чем было.
Глава 28
Полиция приехала через двадцать минут. Два экипажа и следователь в мятом пиджаке, который выглядел так, будто его выдернули из-за ужина. Артем разговаривал с ним у сцены, коротко и по делу, показывая на мужиков, которых к тому моменту уже посадили на стулья у стены. Один баюкал руку, второй прижимал лед к затылку. Оба молчали и смотрели в пол.
Я давала показания в отдельной комнате, той самой, с решеткой на окне и скатертями на полках.
