Ну конечно.
— А настоящая причина какая?
— Что — какая настоящая причина?
— Почему легла под меня? Ты же, блядь, девственницей была.
— Поэтому и легла. Мне двадцать два года, а я до сих пор девственница. У меня комплекс. Надо мной уже все подружки смеются. Я хотела избавиться от этого бремени.
Черт, он не верит. А я не знаю, что еще придумать. Ну, вообще-то, я знаю девушек, которые лишились девственности с первыми встречными. Не по любви, а из любопытства. Моя подруга Лида, например. Она в восемнадцать лет переспала с парнем, которого знала два дня. После той ночи они больше не виделись. У Лиды ноль сожалений на этот счет.
«Любопытство сгубило больше девственниц, чем любовь», любит говорить подруга.
— Знаешь, любопытство сгубило гораздо больше девственниц, чем любовь, — повторяю Герману любимую фразу Лиды.
Быстро облизываю сухие губы. Хоть бы поверил.
— Допустим. Почему тогда представилась в ресторане вымышленным именем? И солгала, что ты филолог?
— Потому что я не хотела продолжения отношений с тобой. Ты был мне нужен только на одну ночь. Для секса. Я не хотела рассказывать о себе правду первому встречному. Но все же я не во всем тебя обманула. Например, я сказала правду, что приехала из Санкт-Петербурга.
Его черные от ярости глаза сужаются до мелких щелочек. Герман сканирует меня, пытаясь понять, лгу ли я снова. Нам теперь работать вместе, так что было бы неплохо, чтобы Герман поверил мне. А там посмотрим по ситуации. Понятно, он сейчас в шоке. Я еще исчезла так внезапно. Надо, чтобы Герман успокоился. А потом мы поговорим спокойно и без эмоций.
— Блядь, это просто ебанный пиздец, — резко отходит от меня и хватается за голову. У Германа такой вид, словно он проиграл в карты все свое состояние.
Я наконец-то делаю вдох полной грудью. Когда Герман нависает надо мной, я дышать нормально не могу.
— Как я мог тебя не узнать? — сокрушается.
— Ну, я изменилась, — робко вставляю.
Глядит на меня исподлобья.
— А если бы ты знал, что я та самая Вероника Кунгурцева, между нами бы ничего не произошло?
— Ну конечно нет! Я бы на пушечный выстрел к тебе не подошел.
— Почему?
— Что почему? Блядь, да ты сестра моей жены!
— Сводная, — поправляю.
— Да по хер. Я тебя маленькой девочкой помню. Я тебе куклы дарил.
— Я выросла.
— Я, блядь, уже заметил это! — Герман хватается двумя пальцами за переносицу, явно пытаясь сообразить, что дальше делать. — Короче, давай просто сделаем вид, что ничего не было, ладно? Мы оба совершили ошибку, потому что не узнали друг друга. Наверное, в жизни бывают такие случайности, хотя с трудом верится.
Обида затапливает меня с головой. То, что для меня было лучшей ночью в жизни, для Германа оказалось ошибкой.
Глава 3. Личный секретарь
— Вероника, Герман! — звучит из коридора громкий голос мачехи. — Вы где?
За неделю пребывания в доме отца я столько разговоров тети Люды с Леной наслушалась, что поняла: для них обеих вернуть Германа — цель номер один. Как будто он последний мужчина на земле. И если мы будем застуканы в одной комнатt, пускай и в противоположных ее концах, это неминуемо вызовет подозрения.
Я первой выхожу в коридор. Мачеха уже поднялась по лестнице.
— Мне звонила бабушка, — демонстрирую мобильный в своей руке.
К слову, бабушка действительно звонила, но я не приняла вызов. Надо будет потом перезвонить.
— А Герман где? — впивается в меня подозрительным взглядом.
— Понятия не имею.
— Просто он пошел на второй этаж следом за тобой.
— Я не видела его.
— Странно, — хмыкает. — Зачем ему понадобилось бежать на второй этаж?
Я не понимаю, как Герман прожил с Леной десять лет. Не понимаю, как он мог нормально общаться и с ней, и с ее матерью. Они же две пиявки. Весь внешний вид тети Люды говорит о том, что она прямо сейчас готова ворваться в мою комнату, чтобы проверить, не там ли Герман, и уличить меня во лжи.
— Может, срочно в туалет захотел. Вообще, тетя Люда, вам не кажется странным преследовать взрослого мужчину и выяснять, куда и зачем он пошел?
— Я не преследую Германа, — оскорбляется.
— Да? А что вы прямо сейчас делаете?
Мачеха выглядит как вор, пойманный на краже.
— Я всего лишь переживаю, что остывает мой вишневый пирог. Герман его очень любит.
— Я уверена, Герман сильнее оценит ваш пирог, если вы не будете ходить за ним по пятам по всему дому.
Уязвленная тетя Люда нехотя поворачивается к лестнице вместе со мной.
— Что вы обсуждали в кабинете у папы? — переводит тему.
— Мою работу в компании.
— Странно, почему вы Лену с собой не взяли. Она же тоже будет работать в компании.
— Полагаю, папа не считает значимой должность «принеси кофе и выйди».
Тетя Люда вспыхивает. Я боковым зрением замечаю, как она покрывается пятнами. Плевать. Мне не десять лет, я больше не собираюсь быть в этом доме предметом мебели. Это мой дом. И я собираюсь обозначить здесь всем, что главная хозяйка — я.
Мы спускаемся на первый этаж и заходим в кухню. Отец уже здесь, сидит на своем месте. Грязная посуда и основные блюда убраны, теперь во главе стола красуется ароматный вишневый пирог, посыпанный сверху сахарной пудрой. Признаться честно, тетя Люда вкусно готовит. Ну хоть какой-то от нее толк. Я опускаюсь на свое место, и в кухне сразу появляется Герман. Собранный и деловой. Взял себя в руки. Он садится на стул напротив меня. Подозрительные взгляды мачехи и Лены устремлены на него.
— Папа, а ты не рассказал Герману про еще одно важное кадровое решение в компании, — вставляет Лена.
Встрепенувшись‚ Герман глядит на моего отца.
— Какое еще кадровое решение? — испуганно. Герману определенно не нравятся кадровые решения моего отца.
Тетя Люда кладет бывшему зятю самой большой кусок пирога.
— А, да, — папа словно только опомнился. — Герман, ты извини, но я твоего секретаря к Нике переведу.
Ленц несколько секунд таращится на папу.
— Не понял.
— Нике нужно очень быстро въехать в курс дела. А твоя секретарша давно у нас работает, все
