освещала дорожку бледным светом, и их тени шли рядом, сплетаясь.
Матвей первым подошёл к машине, открыл пассажирскую дверь. Алиса уселась, устало откинувшись на спинку кресла и прикрыв глаза. Когда Матвей занял место за рулём и повернул ключ, тишину нарушил лёгкий рык двигателя.
— А ничего, что ты вообще-то ездишь без прав? — прищурившись, спросила она, склонив голову к нему и изучая его сбоку.
Матвей усмехнулся, не глядя.
— Ты этого не видела.
Алиса чуть улыбнулась. Совсем чуть-чуть — но по-настоящему. И, похоже, у них теперь был общий секрет. Ночной. Простой. Тёплый. Тот, с которого иногда начинаются самые настоящие истории.
— Тебе, кстати, стоило бы пересмотреть подход к учёбе, — сказал Матвей, ведя машину по узкой загородной дороге, по обочинам которой маячили спящие деревья и усталые фонари. — Сосредоточься на том, чем действительно хочешь заниматься. Ну, или хотя бы начни искать.
Алиса смотрела в окно, щёку касал холод стекла. Она помолчала, потом тяжело вздохнула:
— А я не знаю. Всё упирается в одно и то же — в статус, в происхождение. У кого-то с рождения уже есть билет в первый ряд, а кому-то — даже на галёрку не продадут. Понимаешь?
— Понимаю, — кивнул Матвей, не отрывая взгляда от дороги. — Но в НеоПолисе как раз и заключается фокус: система построена так, чтобы умелые и упорные могли выйти вперёд. Это не сказки, я сам видел, как это работает. Нужно просто знать, где и как использовать возможности. Я тебе помогу.
Алиса хмыкнула, усмехнувшись и склонив голову набок:
— А ты чего такой добренький? Вдруг у тебя корыстные планы?
— Опасаюсь, что в шахматы будет не с кем играть, — с ухмылкой бросил он, бросив на неё взгляд.
Алиса чуть рассмеялась — тихо, почти про себя. Но в этом коротком смешке прозвучало больше благодарности, чем в десятке признаний.
— Ну, если только ради шахмат, — пробормотала она, прислонившись лбом к стеклу. — Может, и стоит попробовать ещё раз. Только... по-своему.
— Вот именно, — кивнул Матвей. — По-своему, но с умом.
Машина мягко свернула с трассы, и за окнами начали появляться первые огоньки наукограда. А впереди, как бы она ни сомневалась, всё-таки был шанс. И у Алисы, и у него.
Глава 27
Матвей с улыбкой скользнул взглядом по Алисе, которая, нахмурившись, в задумчивости держала фигуру ладьи над доской, словно надеялась, что та вот-вот подскажет ей победный ход. Они сидели в уютной гостиной блока семьсот два — комната была полутёмной, только мягкий свет торшера и голубоватое свечение экрана с новостями на стене нарушали полумрак. За окном плотно висела ночь, за которой — тишина наукограда.
Игра в шахматы уже давно стала их ритуалом. Алиса сначала злилась, отмахивалась, морщилась от поражений, но с каждым разом играла всё увереннее. Матвею, как гроссмейстеру, приходилось теперь внимательнее следить за расстановкой — она больше не делала глупых ошибок в начале, ловко разыгрывала комбинации и всё чаще заставляла его задуматься над следующим ходом.
— Да-да, проиграла, опять, — фыркнула Алиса, театрально закатив глаза и откидываясь на спинку кресла. — Гений против смертных.
Матвей криво усмехнулся и пожал плечами, как бы извиняясь:
— Такова судьба. Но признаю, ты начала играть в разы умнее. Через пару месяцев уже будешь делать ничью.
— Через пару месяцев я свергну тебя с шахматного трона, — проворчала она, но губы её дрожали от сдерживаемой улыбки.
С дивана раздалось тихое фырканье — Валера, развалившись в одеяле и с планшетом на животе, лениво обернулся:
— Громов — страшный человек. Пытает шахматами. Вы бы видели, как он меня мучил. Я чуть коней не перепутал с пешками.
— Ты и без шахмат вечно всё путаешь, — не без ехидства заметила Мила, проходя мимо с кружкой чая.
Матвей рассмеялся, Алиса тоже хмыкнула, и в комнате на миг воцарилось тёплое, домашнее спокойствие. Та самая редкая минута, когда все были просто... вместе. Мила вздохнула и, сделав глоток чая, устроилась на подлокотнике дивана, закинув одну ногу на другую и задумчиво покачивая носком тапочки.
— Мне вот интересно… — начала она в полголоса. — Что делать, если тебя начинает преследовать назойливый красавчик с фальшивой улыбкой?
Валера поднял глаза от планшета, но промолчал — он прекрасно знал, что это пролог к чему-то «девчачьему».
— Леон, — пояснила Мила, закатив глаза. — В последнее время прям прохода не даёт. То кофе попить зовёт, то на прогулку, то вообще на свидание. У меня уже аллергия на запах его парфюма.
Матвей хмыкнул, откинувшись на спинку кресла:
— Он явно не в курсе, какие у тебя... аппетиты. Не потянет, если ты заведёшь речь о брендах, которых даже я выговариваю с третьего раза.
Мила вяло усмехнулась и сверкнула глазами:
— Если будешь дальше язвить, Громов, придётся тебе опять покупать мне сумку. «Баленсия», помнишь? Цвет — сливочный латте, как я люблю.
Матвей не растерялся, лишь рассмеялся:
— Напомни только, какой размерчик тебе нужен — чтобы карточку не сжечь сразу.
Он говорил легко, в его тоне не чувствовалось ни капли раздражения — на самом деле, он давно зарабатывал больше, чем многие взрослые в НеоПолисе, и такие «подколы» с Милой были их особой формой дружбы.
Алиса слушала их, сдерживая улыбку. Она только недавно начала по-настоящему понимать — у этих людей были свои странности, уколы, капризы… но всё это не мешало им быть рядом. И, может, впервые за долгое время ей не хотелось отдаляться.
Валера вздохнул, отложив планшет на столик, и облокотился локтями на колени.
— А у меня, между прочим, тоже проблема, — сказал он, глядя в пол. — Девушка, которая мне нравится, в упор меня не замечает. Как будто я — мебель.
— Ну, ты, конечно, и выбрал, — усмехнулся Матвей, развалившись в кресле. — Влюбился в блондинку, и ты ещё удивляешься, что она тебя игнорит? А вот если бы ты к ней подошёл с сумкой «Баленсия» цвета сливочного латте...
— Тогда бы заметили сумку, — не глядя, сказала Алиса, еле сдерживая улыбку.
На секунду повисла тишина, а потом все разом рассмеялись. Валера запрокинул голову, фыркнув:
— С вами, оболтусами, и страдать невозможно по-нормальному.
Мила хихикнула и дружески хлопнула его по плечу:
— Валер, ты просто не в том формате подаёшь себя. Добавь таинственности, чуток мрачности — и
