мысли — Алиса ему нравится.
Он не мог сказать точно, когда это началось. Может, тогда, когда она едко усмехнулась в его сторону в первый же день? Или, может, когда, хромая, упрямо возвращалась на тренировку после травмы, будто плевать хотела на боль? Или когда молча сидела на кровати, глядя в потолок, и он понял, что за всей этой дерзостью прячется океан одиночества?
Алиса раздражала его — своей язвительностью, своей манерой резко отвечать, хмуриться, закатывать глаза, когда он говорил что-то «умное». И в то же время… он с какой-то детской радостью ловил моменты, когда она смеялась — не злобно, не колко, а по-настоящему. Эти мгновения были редкостью, но каждый из них запоминался, будто свет в тумане.
Между ними были странные отношения. Качели. Они могли сидеть на кухне и мирно пить чай, обсуждая фильм, а спустя час — уже спорить до хрипоты, перебивая друг друга, словно два ёжика, каждый со своими иголками наружу. Алиса упрямо не признавалась в слабостях, а он слишком часто вел себя, как профессор на консультации. И всё же… между этими вспышками и колкостями мелькало что-то важное, что-то настоящее.
Матвей вздохнул и опёрся лбом о ладонь. Он уж и не думал, что когда-нибудь так привяжется к хулиганке. Ведь по всем расчётам — не его тип. Он всегда выбирал «понятных» девушек — тех, кто умел вести себя, думал о будущем, с кем можно было обсудить инвестиции или архитектуру нейросетей. А тут — Алиса. Слишком громкая. Слишком эмоциональная. Слишком живая.
Но… черт побери, она была настоящей. И с каждым днем становилась ему всё ближе.
Звонок прозвенел резко, словно выдернул Матвея из потока собственных мыслей. Он моргнул, закрыл планшет и медленно поднялся. Половина дня пролетела незаметно — несмотря на рассеянность, он всё-таки умудрился впитать суть лекции. Впереди был обед — заслуженный, долгожданный, почти ритуальный. Они всегда ходили вместе: он, Валера, Мила и… Алиса.
Улыбнувшись своим мыслям, Матвей бросил рюкзак на плечо и вышел из корпуса, шагал через внутренний дворик колледжа, как вдруг, подняв взгляд, увидел странную картину. На аллее перед столовой Мила пряталась за плечом Алисы, растерянно выглядывая, а сама Алиса — с прищуром и холодной решимостью — вцепилась в ворот куртки Леона.
Леон, хоть и был высок, сейчас выглядел как потерянный школьник перед учительницей, которую отчего-то всерьёз боится. Алиса что-то шептала ему сквозь зубы — Матвей не слышал слов, но видел, как у Леона дрогнуло веко, а руки он убрал за спину, будто признавал поражение. Сцена выглядела одновременно комично и тревожно.
Матвей лишь покачал головой.
— Вот и снова она, — пробормотал он с усмешкой и зашагал в их сторону, сунув руки в карманы. Он уже приготовился что-то язвительно сказать, как вдруг услышал, как Леон, ощетинившись, будто набравшись храбрости в последний момент, рявкнул:
— Да ты знаешь, кто мой отец?!
Алиса склонила голову набок, прищурилась и с усмешкой выдохнула:
— Откуда ж мне знать, если ты сам, похоже, не в курсе. Сомневаешься? Пора бы уже выяснить.
Матвей едва удержался от смеха, но голос его прозвучал спокойно, почти буднично:
— Алиса, отпусти его. Он нам ещё пригодится… хотя бы как источник вдохновения для анекдотов.
Алиса скривила губы, словно ей предлагали уступить очередь в кассе без очереди, но отпустила ворот Леона и отступила на шаг, закинув руки в карманы куртки. Матвей подошёл ближе, встал между Леоном и девушками, словно стена, спокойная, но бетонная, и посмотрел на парня сверху вниз, не повышая голоса произнес:
— Не беспокой больше девчонок. Ни ту, ни другую. Понял?
Леон замер, но потом фыркнул, огрызнулся:
— Ты мне не указывай!
Матвей посмотрел на него так, что воздух вокруг будто стал плотнее. Его голос оставался ровным, даже ленивым:
— Шанс, что я дам тебе по морде, крайне мал… но, поверь, не равен нулю.
Леон сглотнул. И, впервые за всю сцену, не нашёлся, что ответить. Он лишь что-то пробурчал себе под нос и поспешно пошёл прочь, оглядываясь через плечо.
Алиса с ехидной улыбкой провела его взглядом.
— Ух, Громов, когда ты хочешь — можешь. Даже эффектно.
Мила одобрительно кивнула, расправляя плечи:
— Ну, теперь можно и пообедать. Я голодная, как лиса в пустыне.
— Погнали, — кивнул Матвей, позволяя себе наконец расслабиться. — Только без новых драк. Хоть один день тишины мне для баланса нужен.
Они направились к столовой, как будто ничего особенного не произошло. Но где-то внутри у каждого из них зашевелилось что-то важное — то ли тепло, то ли доверие, то ли начало чего-то чуть больше, чем просто ссора на перемене.
Глава 29
— Всё, у меня официально появился конкурент на Нобелевскую премию, — драматично заявил Валера, закидывая на плечо рюкзак и делая вид, что ему стало очень тяжело жить под таким давлением. — Громов слишком умен, это нечестно.
Мила хихикнула и легонько толкнула его локтем:
— Я в тебя верю, Валерочка. Ты точно справишься. Просто не забудь, где у твоего компа кнопка «включить».
— Ах вот как, — Валера скорчил ей преувеличенно обиженную рожицу, потом скосил взгляд на Матвея. — А ты, как всегда, спокоен как танк.
— План надёжен, как швейцарские часы, — с невозмутимой уверенностью ответил Матвей, хлебая компот.
Алиса, сидевшая рядом, просто пожала плечами.
— У меня всё нормально, — добавил Громов.
Её голос был почти равнодушным, но Валера прищурился — он умел слушать между строк.
— Нормально — это не «хорошо». Что случилось?
Алиса чуть нахмурилась, но не ответила. В этот момент Мила, как всегда, не упустила шанс сменить настроение:
— Кстати! Я недавно ходила к психологу. Там в колледже новая программа — помогают определиться с профориентацией. Тест интересный, потом разговор. Мне это реально помогло. Я теперь даже думаю о смежной специальности.
Алиса подняла брови и чуть наклонилась вперёд, в ней промелькнул живой интерес:
— И как записаться?
— Можем вместе сходить после лекции, — предложила Мила, улыбаясь. — Поддержу подругу.
Алиса моргнула, будто не до конца осознала, что услышала.
— Подруга?.. — переспросила она с лёгким удивлением, будто слово было для неё слишком редким и чуть чужим.
— А что? — Мила театрально вскинула бровь. — Придётся привыкать. Раз ты теперь с нами, то автоматически попала в клуб. Валера — талисман, Матвей — гуру, я — вдохновитель. Ну
