работа, которая приносит большие деньги.
— Привет, — невесело ответил.
— Вы заказывали пирожные. Они готовы. Могу подать с кофе.
Я уже и забыл про это. Мне не хотелось ничего есть, но Михаэль стоял передо мной и, казалось, не собирался слышать отказ. Он был воплощением той безмятежности и счастья, которой мне так отчаянно не хватало.
— Хорошо, неси. Я буду в гостиной.
— Сейчас. Я быстро, — обрадовался Михаэль и убежал на свою кухню.
Я прошел в гостиную, опустился в глубокое кресло, погружаясь в свои мысли. И тут, словно из ниоткуда, всплыл странный, совершенно неуместный вопрос: почему муж бывшей жены шел голый после бани? Совсем обнаглели! Почему меня это беспокоит? Помню, как занимались сексом прямо на траве наш садовник и горничная. Но я лишь улыбнулся, порадовался за них и сразу забыл про это.
— Вот кофе и пирожные. Лена уже опробовала и сказала, что они очень вкусные, — сказал Михаэль, ставя передо мной поднос.
— Спасибо, — ответил я с интересом в голосе. — Лена уже встала?
— Да. Либлинг ранняя птичка.
— Что? Почему ты так ее называешь? — спросил я удивленно.
— Я не специально… Просто мне она нравится и все, — ответил Михаэль смущенно.
Задумчиво откусил пирожное, отпил кофе и на меня нахлынула ревность из ниоткуда.
— Черт, Михаэль! Ты что положил сюда? Ты как тот школьный повар… Помню есть было невозможно все, что он готовил, — выпалил я на одном дыхании.
— Я? Школьный повар? — изумился Михаэль. — Но я же…
— Какого черта они у тебя горькие и соль зачем-то добавил, — продолжал ворчать я, не в силах сдержаться.
— Я повар высшей квалификации… Я все сделал идеально!
— Ой, уйди уже! — выкрикнул я, махнув рукой, словно отгоняя назойливую муху. — Сам то пробовал? Мне уже надоело это твое «идеально»!
У Михаэля затрясся подбородок от обиды. Он, привыкший к восхищению и похвале, столкнулся с неприкрытой грубостью, и это было для него как удар под дых. Я понимал, что зря обижаю его, но ничего не мог с собой поделать. В этот момент я был пленником собственных демонов, слеп и глух к чужой боли.
Михаэль развернулся и быстро ушел, оставив меня одного. После его ухода, словно пелена спала с глаз, и меня начали терзать муки совести. Зачем я его обидел? Пирожные и правда очень вкусные, нежные, с тонким ароматом ванили, но у меня совсем нет аппетита.
Мне стало неловко за свою несдержанность, за то, что выплеснул накопившуюся горечь на человека, который, казалось, излучал лишь позитив.
Хорошо, что хоть кофе мне хочется всегда. Даже в трудную минуту, даже когда на сердце кошки скребут. Чашка ароматного кофе как маленький островок спокойствия в бушующем море моих переживаний. Это единственный ритуал, который ни разу меня не подводил, единственная вещь, которая приносила мне утешение, когда все остальное казалось бессмысленным.
— Здравствуй, — сказала моя бывшая, подойдя ко мне. — Что-то не так? Почему пирожные не понравились? Михаэль так старался.
Я обрадовался ее появлению. Как будто с чашкой кофе появилась еще одна радость в жизни.
— Привет, Лен! — старался скрыть свою радость. — Они не вкусные. Я бы сказал соленые и горькие.
— Не может быть! Я же их сама пробовала утром, — не поверила она.
Ее удивленный вид и внимательный взгляд черных глаз будили во мне желание. Как я бы хотел сейчас снять с тебя юбку и трусики!
Мои мысли уводили меня все дальше и нужно было что-то с этим делать, иначе…
— Значит у тебя не такой тонкий вкус как у меня, — старался говорить высокомерным голосом, показывая ей, как мне дорог собственный, якобы возвышенный, эстетический мир.
Я видел, как в ее глазах промелькнуло что-то вроде вызова, что-то, что заставило меня почувствовать себя еще увереннее. Это было именно то, что мне нужно — легкое противостояние, щекочущая грань.
— И когда это ты стал таким чутким и… утонченным гурманом? — спросила раздраженно Лена. — Раньше ты ел все, что под руку попадется, и никогда не жаловался. Был в восторге от позавчерашнего супа.
Ее задели мои слова и настрой. Извини, милая. По другому никак.
— Ой, не напоминай! Помню, как мы влачили жалкое существование. Я сейчас не об этом. Я говорю о пирожных. Попробуй, если не веришь.
Я видел как она смотрит на эти пирожные. Когда мы были женаты я иногда приглашал ее в ресторан, чтобы посмотреть как она наслаждается вкусной едой.
Придвинул ей поднос с пирожными. Лена недолго думая схватила одно и засунула целиком в рот. Ее щеки мгновенно налились румянцем, а глаза полуприкрылись от наслаждения.
Она жевала не спеша, наслаждаясь каждым кусочком, и этот момент показался мне бесконечно интимным. Ее аппетит казался мне сексуальным настолько, что я едва совладал с собой. Это было живое, естественное проявление желания, которое резонировало во мне с поразительной силой.
Лена взяла еще одно пирожное и съела и его.
— Продолжай… Тут еще пять штук, — мой голос выдавал меня. — У тебя такой… особенный подход. Всегда засунешь все сразу, словно боишься, что кто-то успеет отобрать… Ну и как? Горько?
— Сладко! Не понимаю, откуда горечь? Очень вкусно… Если не хочешь пирожные, то может заказать другие? Какие ты любишь?
Мне захотелось ей намекнуть про нашу прошлую близость. Про то, как нам было хорошо вместе.
— Ты же знаешь… Я хочу такое большое, нежное и сладкое. Чтобы, когда касался языком оно ласкало вкусовые сосочки. Чтобы испытывал оргазм от одного только вида и хотелось еще и еще.
Она удивленно посмотрела на меня, как будто никогда не знала. Она не желала понимать, а раньше ловила мой намек на близость с полуслова.
— Знаешь что… Если не хочешь ничего вразумительного сказать, то я пошла. Пирожные заберу, а то выбросишь, — прервала меня Лена.
Я был рад, что она ушла, забрав пирожные. Еще бы чуть чуть и я бы не выдержал. Теперь я понял: она мне не безразлична. Я влюбляюсь в нее с каждой секундой все больше и больше. За что мне все это?
Глава 26
Глава 26
Лена
Не хотела делить ни с кем пирожные и быстрым шагом направилась к дому. Нужно успеть, пока Саша не вернулся.
Приготовила себе кофе, удобно расположилась
