с ним 2 года. И тогда я оставлю ее в покое.
— И она согласилась? — спросила я.
— Да… Только прошел год и у них все еще нет детей. Я ходил к врачу с дочкой. Говорят, все нормально, что нужно подождать. Но я не могу ждать! У Игоря тоже все в порядке со здоровьем. Не понимаю, что им не хватает. Как ты думаешь?
Он уставился на меня, пренебрегая следить за дорогой. В его глазах читалось отчаяние, смешанное с надеждой. Казалось, он готов ухватиться за любую соломинку, лишь бы найти ответ на мучивший его вопрос.
— Я понимаю, это тяжело. Но вы можете смотреть на дорогу? Мне страшно.
— Да… Продолжай. Что ты думаешь? Только говори прямо, без всяких стеснений и уловок.
— Родителям всегда хочется внуков, — вздохнула я. — Возможно, не стоит накручивать себя и заняться своей жизнью. Я знаю, что мои слова могут показаться банальными, но у нас только одна жизнь и мы сами решаем как нам поступить. Пускай мы ошибаемся… Пусть… Но это наши ошибки.
— Нет, я не могу переключиться, зная, что моя дочь может натворить бед.
— Но что она может натворить? Хочет жить свободной… Почему нет?
— Хватит! И ты туда же! Я хотел от тебя совета, а не нравоучений, — занервничал отец Виолетты и чуть не сбил пешехода.
— Ой! Осторожно! — закричала я.
Иван Дмитриевич резко остановился. Женщина на пешеходном отскочила в сторону, схватилась за сердце и прокричала что-то, подняв кулак.
— Ты лучше скажи, как сблизить их? Дочка сказала, что ты просто находка и найдешь выход из любой ситуации.
— Виолетта очень добра ко мне, — его признания вызвали во мне смешанные чувства.
С одной стороны, мне было приятно, что его дочь так меня ценит. С другой — он явно возлагал на меня слишком большие надежды.
Я вздохнула, смотря на дорогу и видя, как отец Виолетты не соблюдает правил дорожных движений.
— Сблизить кого? Твою дочь и Игоря? — уточнила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, без тени упрека.
Его одержимость к репродуктивной функции своей дочери начинала меня утомлять. Он кивнул, глаза умоляюще блестели.
— Да, их. Что делать? Год прошел, а детей нет. Может, им нужно что-то особенное?
— Ну… Я не могу сейчас ни о чем говорить, — сказала я правду, хватаясь руками за сиденье авто. — Давай поговорим, когда приедем домой. У меня будет время подумать.
— Хорошо. Я дам тебе время подумать. Только не долго.
Наконец-то мы приехали. Отец Виолетты махнул рукой, приглашая следовать за ним. Мы спустились в подвал, где было темно. Глаза, после яркого света, долго привыкали к полумраку. Резкий запах сырости и чего-то кисловатого ударил в нос. Воздух был спертым, казалось, он здесь не обновлялся десятилетиями.
Глава 27
Глава 27
— Что это за место? — спросила я, мой голос заметно дрожал.
— Не бойся. Иди за мной, — ответил отец Виолетты.
Мы пошли по узкому коридору и попали в огромное и светлое помещение. Вместо привычных безликих рядов однотипных товаров, здесь располагались массивные стеллажи, уставленные продуктами, каких я никогда не видела прежде.
— Это что, подпольный магазин? — хихикнула я.
— Типа того, — улыбнулся Иван. — Здесь самые качественные продукты и все есть. Не то, что в обычных магазинах.
— Боже мой! Тут конца и края не видно, — прошептала я, пораженная масштабом.
Мой взгляд блуждал вдоль бесконечных рядов стеллажей, каждый из которых уходил куда-то вглубь помещения, теряясь вдали. Это было не просто огромное пространство, это был лабиринт изобилия, где каждый поворот обещал новое гастрономическое открытие.
— Иван! — какой-то мужчина поздоровался кивком с отцом Виолетты. — Привет, тебе помочь с выбором?
— Привет, Николай! Нет, мы сами в этот раз.
Мы взяли тележку и пошли вдоль стеллажей. Тут было холодно и я невольно поежилась.
— Терпи, мы недолго, — заметил мое движение Иван. — Только покажу тебе продукты и что любит моя дочурка. Я знаю, что ты недавно на рынке закупалась. Не делай так больше.
— Не знала, что у богачей есть особое место для покупок, — вылетело у меня.
— У богачей и другие места есть, где обычному люду никогда не бывать и даже мечтать никогда не случится.
Ну конечно! Они привыкли жить на широкую ногу. Поэтому Игорь и сбежал от меня. Он убежал к Виолетте, сытой жизни, где не нужно думать о том, чем платить коммунальные.
Иван складывал продукты в тележку. Когда она стала полной, он посмотрел на нее и сказал:
— Ладно! Хватит на сегодня. Пошли рассчитываться.
Иван заплатил за продукты и оставил тележку возле кассы.
— Давай я покачу тележку, — сказала я, чтобы хоть чем-то быть полезной.
— Оставь! Продукты доставят. А мы налегке отправимся домой. Хочешь перекусить? — сказал Иван, оглядев меня с головы до ног.
— Нет, — занервничала я.
— Тогда поехали… Отвезу тебя, а сам на работу.
— Сегодня же выходной! — удивилась я.
— Если хочется денег, то про выходные стоит забыть навсегда. Я работаю, чтобы моей дочурке легко было жить. Пока силы есть…
— Ты хороший отец, — кинула льстивую фразу, надеясь, что он не заметит моих мыслей.
Мне хотелось только одного — как можно скорее оказаться дома, в безопасности, подальше от этого странного, настойчивого человека. Его забота о «дочурке» была чрезмерной с моей точки зрения. Мой отец так обо мне никогда не заботился. Теперь он живет с другой женой, а про меня и маму вовсе позабыл.
— Стараюсь, — Иван улыбнулся, но в глазах его мелькнул какой-то хитрый блеск.
— А можно я поведу машину? — спросила я осторожно.
— Из меня тот еще водила, — засмеялся Иван. — Дочка тоже боится со мной ездить. Ладно, доверю тебе свою ласточку. Прыгай за руль.
Всю дорогу, пока мои пальцы легко скользили по кожаной обивке руля, Иван рассказывал про Виолетту. Его голос смягчился, стал нежнее, когда он описывал свою дочь. Он говорил о ее первых шагах, о ее смехе, о ее безграничном любопытстве к миру. Было очевидно, что для него она — целая вселенная, центр его жизни.
— Я вдруг понял, как сблизить Игоря и Виолетту! — вдруг вскрикнул он, и его глаза загорелись фанатичным
