Под видом инструктажа по лётной практике Абросимов отвлекал на себя внимание пришедших, а я быстренько заносил каждого разведчика в «Картотеку».
Пятьсот человек прошли проверку, а я получил магическое истощение. Некроманта не выявили, но зато теперь чётко представляли, кто тут пляшет под дудку Остроградского: две трети имели дружественные отношения с Его Сиятельством. В среднем под тридцать единиц преданности. Такого расклада я никак не ожидал.
«Ты не ожидал, потому что не знал о его скрытом таланте».
Оно и понятно — умение убеждать, надавить где надо, а также внушительный денежный ресурс в буквальном смысле поработили умы ростовского экспедиционного корпуса. Единственное, на что Остроградский не мог повлиять — это на назначение нового ротмистра. Оболенский всё это время для него был костью в горле. С его смертью был шанс подчинить всех, но тут всплыл Абросимов…
«С его смертью…» — повторил я про себя, сидя в кресле и слушая, по сути, секретную информацию про поголовье виверн. — «А что если смерть Оболенского — это не случайность? Кто ещё мог знать точный состав и местонахождение группы, до того как она вышла в экспедицию? Не верится, что разведчики так опростоволосились».
«Чёрный-4» достаточно изведанный мир последнего ранга. Некромант как будто точно знал, где мы находимся, и сбросил тушу подбитой виверны аккурат на костёр к офицерам. Он ждал нас там.
«О маршруте мог знать только граф Остроградский. А ещё он завсегдатай „Чёрного-4“, и, судя по рассказам, часто возвращался без добычи…»
Это были всё косвенные доказательства, но в какой-то момент их стало чересчур много. В суде или на допросе они не пройдут: мой сюзерен будет отрицать причастность к любым событиям. Получится задержать лишь исполнителей: Виктора Адановского и всех, кто был в розыскной группе.
Договор с тевтонцами можно объяснить актом доброй воли — граф славился своими дипломатическими умениями, и выдача права на свободную ловлю рыбы не являлась каким-то преступлением.
Вот и выходит, что Павел Викторович везде выйдет сухим из воды. Размениваться на мелкую рыбёшку — себе дороже, Остроградский потом мне это припомнит и отомстит. Нет, тут нужны железные доказательства, желательно поимка с поличным.
— Ну что там? — спросил меня Юра, когда разведчики покинули аудиторию и остались только мы со Шпеером.
— Некроманта нет, — покачал я головой, решив не выдавать Абросимову свои соображения по поводу потенциальных предателей.
Во-первых, я не доверял Шпееру, который сейчас грел уши и побежит докладывать начальству о моих способностях, а те — императору, а во-вторых, расклад можно использовать себе во благо. Разложение экспедиционного корпуса мне только на руку. Если их так легко подкупить или сломить ментально, то это в будущем отличная питательная среда для массового предательства.
«Не бойся, Юра, я за тобой пригляжу».
Абросимов мне импонировал чисто по-человечески, и я с тяжестью думал о том дне, когда мы станем врагами. Кстати, я не зря тут время потратил. Выяснил кое-что о разведчиках. Оказывается, в Ростове было всего пятьдесят штатных виверн и ещё столько же в вольерах Межмирья. То есть магзвери привязаны именно к нашему графству.
Только каждый пятый разведчик обладал личной виверной, остальные проходили обучение и ждали своей очереди на получение воздушного транспорта. Самые квалифицированные удостаивались привилегии летать. Это было своеобразным знаком отличия и предметом гордости.
— Хорошая новость, — с облегчением выдохнул Юра. — Я бы себе такого не простил.
— Что-нибудь ещё? А то мне идти пора… — я встал, массируя виски, тратить стяжень на обычную головную боль не хотелось — в столовой сейчас как раз ожидал Склодский, он и подлатает моё пошатнувшееся здоровье.
— Да, есть ещё пара моментов, которые нам следует обсудить. Начнëм с малого, господин Шпеер, — Юра пригласил собеседника озвучить просьбу.
Тот благодарно кивнул и обратился ко мне, начав издалека.
— Признаться, я впечатлён вашими способностями. С распознаванием некроманта вышло интересно. Полагаю, к вам ещë не раз обратятся с подобной просьбой, — он показал пальцем наверх. — Ведун должен служить своему отечеству, но я не про это хотел поговорить. Со мной связался глава комиссии по дрессировке и хочет предложить вам работу.
— Мне? — удивился я. — Разве вас интересует не Потап?
— С Новиковым всё прекрасно, изучение языка глипт идëт по плану. Нет, дело касается виверн.
— Здесь ничем не могу похвастать, — развёл я руками, — у меня подрастает, конечно, своя зверюга, но летать на ней, пока рано и в дрессировке Иней преуспел больше чем я — столько людей приучить себя кормить это явно талант.
— А как же Регнум?
— Ого, вспомнили кого. Так, я думал, порадовал старичка чисто для галочки, чтобы ему скучно не было.
— Этот, как вы сказали, «старичок» снова поступил на службу империи, — хмыкнул Шпеер, — и вполне успешно выдержал пять боевых вылетов. Он как новенький.
— Вот это да, — я улыбнулся сквозь боль и засунул руки в карманы. — Рад за него, правда. Он очень хандрил без дела.
— Не хотите поработать с другими особями в возрасте? — высокий естествоиспытатель подошёл ко мне ближе, стукая своей тростью и как-то странно наблюдая, будто за интересным насекомым.
— Это и есть ваше предложение?
— Владимир, ты же слушал, о чём я сегодня рассказывал? Нам не хватает «птичек», а ты каким-то образом умудрился вернуть одну из них в строй, — поддержал Шпеера Абросимов.
— У Регнума колоссальный боевой опыт, если мы сможем «освежить» таких же ветеранов, как он, коих двадцать процентов от общего числа… — учёный прервался, видя, что юный собеседник теряет интерес, и сменил тактику. — Я постараюсь, чтобы Его Величество узнал, кто приложил руку к увеличению поголовья воздушных войск. У вас будет уникальный шанс получить аудиенцию во дворце и озвучить свою просьбу, если таковая имеется.
— У вас столько недееспособных виверн? — я знал, что их не бросают и продолжают кормить, но упустил из виду долголетие магзверей.
«Император будет мне должен — это заманчиво! Однако есть кое-что другое намного полезней, чем его подачка…»
— Регнум похудел на треть и как будто проснулся от долгого сна…
— Я согласен, — ответил я недослушав.
— Мне нужно точно знать…
— Вы же слышали — я объезжу ваших виверно-дедов. Это и в моих интересах, заодно летать подучусь.
Мы быстренько договорились об оплате, и довольный Шпеер попрощался, похромав прочь. Скорее всего, Юра попросил его об этом заранее.
