средним и больши́м пальцем, показывая, что дальнейший разговор его не интересует.
Однако мечник так просто сдаваться не собирался и бросился на водного мага, тот использовал вылезшую из травы стену воды, чтобы отгородиться, на что поморщился даже Потап.
— Он же так выдохнется, — цокнул языком начинающий маг растений.
У него, в отличие от этого бездаря, были лучшие учителя: как в магии, так и в фехтовании.
Рыжий отступал, не желая сражаться на мечах, но его соперник жаждал проучить выскочку, потому оббежал непроницаемую стену, уклонился от водного кулака и даже смог сблизится для удара. Клинок едва не вылетел из рук водного дурачка, а нога витязя с рангом «С» попала наглецу в живот.
Маг охнул, скривился и попятился, больше не стесняясь в средствах атаки — острые копья за его спиной готовы были сорваться в мечника и разорвать на куски, но этому помешал прибежавший на стычку храмовник. Он вклинился между сражающимися двумя плотными блоками ветра и растолкал дуэлянтов по разные стороны.
Воин ловко перекатился назад и как кошка встал на ноги, а вот рыжий грузно шлёпнулся на спину, и все его заклинания полетели вверх в молоко.
— За использование магии вы получаете штраф в тысячу рублей и месячный запрет на посещение тренировочной площадки. Немедленно покиньте территорию.
Сорокалетний маг ветра был «B» ранг, а это внушительная сила. Храмовники неустанно повышали своё мастерство, и спорить с ними — себе дороже. Именно они в случае чего первыми дадут бой прорвавшимся тварям. Так что готовили их жёстко.
— Больно надо было, — кряхтя ответил рыжий. — Спасли твою задницу, радуйся, что живёхонек остался, — хмыкнул он бывшему сопернику и потопал на выход, остальные витязи вернулись к тренировкам.
Данила Петрович Шушиков
Отвага (11/100)
Амбиции (77/100)
Боевой маг (D), Мечник (E)
Купец (Е)
Преданность к «В. Д. Черноярскому» (0/100)
Трудолюбие (5/100)
Счастье (71)
Достигнуто ¾ предельного уровня развития.
— А мы куда? — спросил лекарь, на ходу вытирая лоб платком, сзади плёлся, высунув язык, уставший Потап.
— Нужно поговорить с тем малым.
— Он же бездарность… Так погоди, ты хочешь его нанять? — удивился Склодский, заметив знакомое выражение лица.
— Ты прав, мне нужен этот раздолбай!
* * *
Граф Остроградский испытал неприятнейшие ощущения, как если бы в его мозг и сердце разом воткнулась сотня игл. В момент приступа он боялся пошевелиться, осознавая хрупкость собственного тела и сознания.
Проклятый мальчишка! Почему, почему дар на него не подействовал? Неужели эти площадные слухи о наследии Ведуна оказались верны? Он-то думал, бастард их специально распространяет, чтобы боялись. Граф воспринимал подобный ход фиглярством и хотел поставить на место зарвавшегося вассала.
Спускаясь по лестнице из терема Черноярского, Остроградский потянул было руку выкинуть всученный ему шарик со стяженем, но почему-то передумал. Лекарь из свиты моментально привёл его в чувство, однако ощущения покалывания в мозгу убрать не смог.
«Сами пройдут», — подумал Павел и, стиснув зубы, гаркнул команду.
— В Ростов!
Ни разу ещё в своей жизни граф так не позорился, было бы перед кем! Он привык, что люди стояли перед ним на задних лапках. Даже при первом контакте с самыми упёртыми дар прокладывал мостик взаимопонимания, неважно какой язык, культура или сан — Остроградский выстроил свою карьеру путём манипуляций с голосом.
Мир звуков и интонаций — древнее, чем осознанная речь. Человеку можно внушить страх, опуская частоту всё ниже и ниже — на те уровни, где ухо уже не слышит, но мы всё равно ощущаем тревогу. Это тонкое искусство и граф им овладел в совершенстве.
Вкупе со смыслом разговора и ходом беседы собеседник получал мощнейшую дозу сигналов. Главное — не делать всё топорно, разбить контакт на несколько встреч, и тогда это влияние со стороны незаметно. Однако от Черноярского любые попытки воздействия на разум отскакивали, как от каменной стены. Он игнорировал их так легко, что граф на секунду усомнился: а не потерял ли он дар убеждения?
В последнюю свою попытку он вложил в пять раз больше усилий, чем того требовала ситуация. Надменный вид бастарда, его попытки запятнать честь отца и обелить себя подтолкнули на этот рискованный шаг. Если переборщить, человек словит припадок, чего доброго, откусит себе язык и захлебнётся кровью! Немало таких в детстве «пропало без вести».
Пугала как раз таки эта непринуждённость, с которой атака была отбита. Как будто…
«Как будто он неживой».
Да, на мёртвых его магия голоса совсем не действовала — им все эти потуги побоку. У них нет мотивации жить, не за что бороться и не стоит вопрос сохранения рода — это всё в прошлом. Только такая извращённая логика сознания способна была до сей поры обнулить его дар.
По приезде в Ростов граф взял с собой лишь десять гридней в сопровождение и спустился на минус пятый этаж. В нагрудном кармане лежало запечатанное послание.
— «Чёрный-4», — коротко бросил он храмовнику, и тот, поклонившись, дозволил ему пройти через врата без пропуска.
Этот червяк был у него на коротком поводке и подчищал любые записи о визитах в Межмирье, впрочем, как и стража на воротах в колонию. Для империи граф сегодня провёл день у себя в храмовой резиденции на третьем этаже. Деньги, дар и репутация купили ему невидимость для глаз экспедиционного корпуса.
После выезда за ворота прошло часов шесть. Остроградский сверялся с выданной ему одноразовой картой — каждый раз маршрут был разным, и по прибытии она сгорала. Путники довольно долго петляли по лесным тропам, но встречавшиеся им мёртвые и странные массивные существа без глаз не нападали.
Всадники заехали на территорию заброшенного хутора и спешились. Туман стлался низко, в воздухе ощущался привкус пепла. Из-за этого горло постоянно щекотало и хотелось откашляться. Мокрота душила. К ним вышел высокий некромант, одетый в драный балахон, вместо одной головы у него было их три и все нанизаны на чёрный как смоль посох.
— Приветствую, владыка Кассий, — Остроградский упал на колено и почтительно протянул заветный конверт, стараясь смотреть в землю.
— Он…
— Он прислал письмо?
— … Какие у него вкусные глаза…
Каждая голова в меру своего ума выдавала отдельные реплики, иногда они синхронизировались и говорили хором, но Павел никак не мог привыкнуть к эффекту блуждающего между ними интеллекта. Это было похоже на игру напёрсточника — никогда не знаешь, в какую голову попадёт полноценное сознание некроманта.
Грязный ноготь сорвал сургуч, а сам конверт
