и мама точно согласится.
Папа бросает на меня хитрый взгляд.
— Я научился общаться с сыном-подростком. Что может быть сложнее?
— Дочь-подросток! — Мама оживляется, оставляет в покое вилки. — Если у тебя родится дочь, Кир? А у неё появится ухажёр?
Они синхронно поворачиваются ко мне с такими лицами, будто только что увидели пришельца. О боже.
— Не, ну вы нормальные вообще? Я офигенный парень для любой девчонки!
— Вот о чем я. — Мама легонько толкает его под бок. — Мы не готовы ко второму ребенку.
Она уходит на второй этаж, а мы с отцом на кухню. Ворую пару миниатюрных бутербродов с красной икрой и закидываю их в рот, пока папа достаёт из шкафа хрустальный бокал.
— Смирись, пап. Ты скорее дедом станешь, чем батей еще раз.
Папа замирает с бутылкой в руке. Его лицо становится таким выразительным, будто он только что увидел призрака.
— Не понял?..
Я не могу сдержать смех, который превращается в лёгкий кашель, когда икра застревает в горле. Откашливаюсь, когда он протягивает мне сок.
— Мне нужно поговорить с тобой как отец с сыном?
— О, нет. Я знаю, откуда берутся дети, и знаю, что мне еще рано. Слушай, пап… — Делаю паузу для драматического эффекта. — На самом деле я хочу поговорить о другом.
Ладно, погнали.
— Я вроде как исправился, да? Ну, то есть я не разнес дом, пока вас не было. Не лез в драки. Ты не забирал меня из ментовки. Тебе уже полгода не звонили из школы. Мне даже не грозило отчисление. И при вашем отсутствии тоже не чудил.
— Да. И это странно. В чем подвох? — Папа медленно кивает, его взгляд становится подозрительным. Еще глоток.
— Ни в чем. Я многое осознал. — Улыбаюсь своей самой невинной улыбкой.
— Стало еще хуже, Филипп. — В уголках его глаз, не смотря на строгий тон, появляются смешинки и морщины.
— Разве это плохо? — Наклоняю голову, как щенок, выпрашивающий лакомство.
— Допустим, хорошо.
Он сто процентов уже просек, че мне нужно.
— Дай ключи от тачки.
Папа молча смотрит на меня, потом на бокал, потом снова на меня.
— Клянусь, я буду аккуратен. Я получаю бабки в «Легионе». Я могу ее заправить, оплатить штрафы, если превышу…
— Фил. Ты секунду назад, сказал, что будешь аккуратен. И тут же соглашаешься со штрафами за превышение скорости.
Блин. Дебил.
Мне очень нужно. Я обещал помочь ей слинять. Нет, не так. Я уломал ее разрешить помочь ей слинять.
— Ну, пожалуйста. Я сдал экзамен сам. Я мечтал о ней, пап. Я не подходил к ней, был пай-мальчиком, и даже сейчас я не угоню ее без твоего одобрения. Она получит всю мою любовь, заботу и уважение.
Папа поднимает бровь.
— Ты только что признался в любви к машине. Правда так нужно?
Киваю, и считаю до трех.
— Хорошо.
План минимум выполнен. Пока ее предки не пришли, мне хочется прощупать почву по одному интересному вопросику.
— Слушай, а чего Авроры с вами в этот раз не будет? — Невинно спрашиваю, делая вид, что просто поддерживаю разговор. — Кто-то выполз из своей скорлупы?
— Аврора едет на День рождение к подруге.
— А, к Абрамовой, видимо. — Киваю, будто это случайная догадка.
Ее родители купились. Отлично.
— Знаешь ее?
— Да, это новенькая. Они вроде спелись, что странно. Абрамова немного того… — делаю многозначительную паузу, будто колеблюсь. — Слушай, а я могу забрать ее от подружки?
— Исключено. Аврора приедет на такси. Или ее заберут родители. Или подвезет друг.
— А почему…
— Закрыли тему. Свой характер показывай на ком хочешь, но не на Авроре.
— Да я не собирался…
— Закрыли тему, Филипп. — Его голос становится твёрдым. — И не ляпни ничего такого при Василисе. Она, как минимум, не оценит.
— А как максимум?
Как максимум папа так и не озвучивает: его прерывает дверной звонок.
* * *
Новенький черный Audi RS5 Coupe мягко урчит, когда выруливаю из поселка на вечернюю трассу. Чистейший кайф.
Полный привод. Четыреста пятьдесят лошадей под капотом. А этот звук выхлопа — музыка.
Дорога впереди пустая, и че-е-ерт, как же хочется… Кожаный руль идеально ложится в ладони. Нутром чувствую, как лошадки трепещут в ожидании: совсем как я.
Посмотрим, милая, на что ты способна.
Нажимаю на педаль газа далеко не до упора. Так, слегонца. Красотка рычит, взлетает, и нас вжимает в сиденья.
Вау! Какая отзывчивая.
Мощь. Свежее черное литье. Красный салон. Запах новой кожи и бензина — отвечаю, я в раю. Но сегодня даже рай меркнет в сравнении с той, кто сидит рядом.
— Ты водил раньше? — Взволнованный голос с пассажирского сиденья врывается в мозг. Я, оказывается, даже не дышал последние секунды.
Небольшой поворот головы — и ее расширившиеся глаза. Звонкое «Смотри на дорогу, Фил!» вызывают веселую усмешку. Но я реально отворачиваюсь.
Ее вид этим вечером может спровоцировать ДТП, если я провалюсь в фантазии.
Аврора ждала меня у выезда из поселка, и в сумерках вечера я видел только привычный силуэт в розовом пуховике и белых ботинках. А потом она села в машину. И я сошел с ума.
Длинные волосы рассыпались до талии и пахли так сладко, что перебили запах тачки. Вся она пахла как сладкая вата, ваниль и ягоды, и мои рефлексы просто взбесились от потребности сожрать что-нибудь сладкое.
И у нее были накрашены губы. Алым. Вот именно с них меня и вынесло окончательно. Когда отвернулся, пальцы сжимали руль, губы пересохли, а давануть на газ захотелось с удвоенной силой.
Замечаю, как Ава цепляется в ремень безопасности. Мы и до сотки не доползли, хотя на трассе можно было бы. Сбавляю скорость.
— Пожалуйста, скажи, что это не твой первый раз! — Выдает, очевидно, замечая двойного дна.
Мне безумно хочется подшутить.
— Нет, не первый. Но первый тоже был в тачке. На День рождения.
Молчание. Молчание. Долго же до нее доходит.
— Филипп! — Ее щеки вспыхивают розовым, голова вжимается в плечи. Я хохочу, сбрасывая скорость перед поворотом. — Я про… машину!
Можно было бы продолжить, но если она настолько долго догоняла, о чем я… Уверен, у неё в жизни были два поцелуя. И те детские. И только со мной.
Заканчиваю со смехом, хотя ничего не могу сделать с улыбкой.
— Да, водил, но машины родителей. Дядя Женя пускал за руль лет с шестнадцати. Эту не водил. Типа хороший мальчик получил подарок на день рождения, но юзать его может только после того, как докажет, что он точно хороший.
Ава фыркает, но я вижу, как уголки ее губ дрожат от сдерживаемой улыбки.
