class="p1">Удовлетворённый исходом, я покинул загон. Если верить господину Шпееру, через мои руки пройдёт каждый пятый виверн воздушной армии Российской империи. «Воскрешённые» из небытия, они снова примкнут к экспедиционному корпусу, чтобы преданно нести свою службу Его Величеству в Межмирье и на Земле.
«А кому-то ещё преданней».
Глава 15
Неявное оружие
Теперь в армии моего соперника есть не только подчинённые мне глипты, но и виверны. Процесс внедрения растянется на долгие годы, но без этого никак. Козырь в виде воздушных наездников нечем крыть — с этой проблемой столкнулись многие соседи империи и помалкивали перед её мощью. В прямом столкновении такой выводок не победить.
«Даже этого мало, нужно работать и ещё раз работать».
Учитель всегда говорил, что в любом деле 80% — это всегда подготовка. Для меня важно всё это время оставаться «своим», быть полезным. Именно поэтому я стремился помочь с некромантами и даже после погашения долга перед Абросимовым буду продолжать это дело. Не так рьяно, как мог бы, но ровно столько, чтобы оставаться на слуху в столице.
С Шахом теперь всё будет в порядке. То, каким его я встретил, и каким оставил — это два разных магзверя. Виверны привыкли к своему стандартному циклу жизни, где они существуют до определённого момента и потом биология делает своё дело: чрезмерные размеры не дают нормально летать, магической энергии на это не хватает, пара ошибок на охоте и вот ты уже пытаешься добыть пищу на земле, невольно сам становясь добычей для тех, на кого все эти десятилетия охотился.
Так было всегда, эта модель заложена их родной природой: умирать, чтобы прокормить другой вид — змееящеров. С приходом человека и с одомашниванием пищевая цепочка у конкретных особей разрушилась. Они доживали до возраста, когда надо бы уже становиться перегноем, но ничего не происходило — пищу приносили гладкокожие, в воде тоже недостатка не было, имелось уютное жилище — полная безопасность.
Физически их организм может существовать веками, но вот выверты психики — тут на дрессировщиков обрушилась большая проблема. Сознание магзверей «костенело», замыкалось в себе и переставало пускать даже самых близких людей. Всё, что доселе оставалось — это терпеть, ждать и наблюдать. Ветераны помогали лишь в одном — в воспитании молодняка, и то не каждый.
Люди, пытавшиеся наладить контакт и принять ментальный удар на себя, умирали, ещё больше усугубляя чувство вины для виверны. Сам того не подозревая, я смог стать эдаким ментальным манекеном, на который можно без стеснения обрушить весь негатив и растерянность от поломанной природной программы.
«И получить люлей в ответ», — хмыкнул я.
Такие потрясения возвращали их в строй, перестраивали мышление. Их не надо пытаться физически лечить, диетами пичкать или зельями какими — эти древние магзвери сами в состоянии восстановить свою форму. На ум приходил миф об орлах: как они на старости лет становились тяжёлыми и неповоротливыми, с огромными когтями и клювом, мешающим есть.
Чтобы «переродится» им надо пройти через долгий болезненный путь обновления: выщипать свои перья, сточить клюв и когти о скалы и долго голодать, прежде чем всё восстановится. Вот так и у виверн, только изменения претерпевает сознание.
Для Инея такая прогулка тоже была поучительной. Я решил в будущем брать его на каждое такое «лечение», чтобы он набирался опыта у сородичей. Питомец сам по себе и так сообразительный и много чего достиг, но я хотел, чтобы он стал лучшим среди всех известных мне приручённых виверн. Иней чувствовал мои желания, но невольно зазнавался и отлынивал.
«Пока маленький, можешь наслаждаться свободой, но потом…»
Он повернул ко мне морду и, кажется, немного поёжился, отказываясь быстро расти. Ещё бы, беззаботная жизнь в феоде его более чем устраивала. Все тебя любят, кормят, играются, тяжело работать не надо, а на печке поваляться — так вообще красота!
Справедливости ради всё, что ему поручали, он исправно выполнял — в основном это доставка корреспонденции или небольших посылок. Например, через него держали связь с шахтой.
У горного мастера Кваскова всегда был с собой специальный свисток, который я приобрёл в «Зелёном-66», и если надо было позвать синеглазого сорванца, Иван свистел определённым образом. Иней, как и любая другая виверна, слышал этот звук на десятки километров. Этой штукой пользовались все разведчики.
Мы придумали разные сигналы: «опасность, срочно высылайте отряд», «доставка почты», «кончилась еда» и прочие короткие донесения, чтобы понапрасну не летать туда-сюда. Иней же докладывал обо всём Драйзеру, у которого в доме на столе лежал набор картинок. Виверн показывал лапой на нужную и получал награду. Так он работал в мирное время.
— Через месяц-два будет как новенький, я ещё зайду его проведать и потом можно передавать разведчикам, — сказал я приезжему дрессировщику, перед тем как покинуть «Зелёный-66».
— Вот твоя награда, ведун, — седеющий мужчина с расцарапанным наискось лицом протянул мне тысячу рублей, это он привëл сюда Шаха.
Я видел, что у него много ко мне вопросов, а также некоторая осторожность после увиденного, но до беседы дело не дошло. Мне благодарно кивнули, и я ответил тем же.
— Наконец-то тебе стали платить деньги за твою кровь, — вставил по пути Склодский.
— Мне их платят за умение ей пользоваться, — поправил я его.
— Ну да, я это и имел в виду, хм, — поправился Леонид. — Потап, ну хватит уже, — переключился он на Новикова. — Весь день с кислой мордой, выше нос.
— Я в порядке, — отмахнулся звериный толмач, но по нему было видно обратное, сегодня отдали двести его воспитанников.
Он лично попрощался с каждым, потому и отправился отдельно от нас. Я покачал Склодскому головой, чтобы не трогал парня. Может, умом Новиков понимал всё, но эмоциям так резко переключаться не прикажешь. Пусть похандрит денёк другой.
По дороге домой Потап выехал вперёд, чтобы побыть одному, а мы ехали следом, неспешно разговаривая. Тогда-то я и рассказал антилекарю про несоответствие с показателями счастья у графа Остроградского.
— Как думаешь, что это может быть? Я было грешил на изменённое сознание, но тот чист… Совсем запутался.
— Значит, всё это произошло с интервалом в один день? — уточнил Леонид.
— Да.
— Скажи, ты когда-нибудь влюблялся?
— К чему этот вопрос?
— Просто ответь.
Я пожал плечами.
— Нет, не до этого как-то было, — насыщенная жизнь с Аластором не давала спокойно продохнуть.
У меня были девки, и после
