подмышках, чем снова химия, взрывы и страх.
А во-вторых – ничего не затмит эту радость. Радость от возвращения туда, где я чувствую себя собой.
Университет – это мой воздух. Я обожаю учиться. Эти тонкие переходы между смыслами, интонациями, культурными кодами.
– До свидания, – киваю я вежливо амбалам, выскакивая из машины.
Прохладный воздух ударяет в лицо, пробирается в лёгкие. Я вдыхаю глубже. Направляюсь в сторону нужного корпуса.
Я успеваю перед парами даже купить себе чай в киоске и поболтать с однокурсниками.
Но на душе тревожно. Потому что найти Марго у меня не получается. Она сейчас учится на другом потоке, но я точно знаю её расписание.
Вплоть до перерывов. Мы всегда пересекались хоть на пару минут. Но сегодня – ничего.
Нет её. Ни на паре, ни в буфете, ни у старых диванов на третьем этаже, где она обычно оккупирует розетку.
Я проверяю. Снова. И снова. Блокнот, чат, глазами шарю по толпе. Ноль. И дозвониться не получается.
И внутри меня начинают ползти холодные мурашки, будто под кожу кто-то залез ледяными пальцами.
Это бред. Я знаю. Она сильная. Марго – это ураган в теле девушки с идеальной подводкой.
Она язвит, как дышит. Её язык способен сжечь дотла любого, кто рискнёт тронуть её. Она не даст себя в обиду.
Но именно это и пугает. Потому что, если уж она не отвечает – значит, что-то серьёзное. Очень серьёзное.
Я сижу на паре, но завитки перед глазами размываются, будто кто-то пролил воду на страницу. Перевод не идёт. Слова путаются.
Может, попросить Барса? Я прикусываю ручку, замираю.
Самир же может. Для него это как щелчок пальцами. Он легко найдёт всю информацию, что случилось с Марго.
Но страшно представить, какую цену он за это назначит. Самир не из тех, кто делает что-то просто так.
У него стиль: забраться в голову, в тело, в самую суть и выжать до капли.
Вспоминаю душ. Как его ладони скользили по моему телу. Уверенно, властно, так, будто я – его собственность.
Как он прижимался, как шептал гадости, как дразнил, испытывал, пробовал, ломал мои границы.
Внутри всё сжимается. Щёки полыхают. Сердце выдаёт дикий темп.
Будто сейчас, здесь, в середине скучной лекции, я снова окажусь прижатой к плитке, с его руками между бёдер.
Боже, как он меня трогал.
Я вжимаюсь в спинку стула, прикрываю глаза. Нет-нет. Нельзя думать об этом. Нельзя.
Выдыхаю. Глубже. Ровнее. Сосредоточься. Возьми себя в руки. Нужно заняться переводом.
Открываю глаза, фокусируюсь на тетради. Вязь снова пляшет перед глазами, но теперь я держу себя жёстче.
Перевожу на английский. Сложно. Голова сопротивляется, мозг скрипит, но я не сдаюсь.
У меня есть планы. Большие. Настоящие.
Не просто закончить универ, не просто выжить между парами и мелкими катастрофами.
Я хочу на стажировку. На престижную, заграничную, стажировку с тоннами тестов, конкурсом и бешеным отбором.
Её дают только лучшим. Тем, кто умеет не просто переводить, а дышать языком, мыслить в нём.
Я хочу туда. Потому что если я туда попаду – всё изменится.
Это будет старт. Ключ к новой жизни. С хорошей зарплатой и огромной перспективой.
У меня нет связей. Нет родителей, звонящих знакомым. Нет кого-то, кто подмажется или «порешает».
Всё, что у меня есть – это голова, язык и труд.
Зато я умею пахать. Упёрто. Системно. До слёз и головной боли. И если мне дают шанс – я цепляюсь зубами.
Так что сейчас – ни Барс, ни душ, ни воспоминания. Всё за пределами сознания. Только текст. Только вязь.
Я сосредотачиваюсь. Стираю прежнюю строку, пишу заново. Подбираю точный глагол. Фраза обретает форму.
Ровно со звонком я ставлю финальную точку. И тут же тянусь собирать листики у соседей – мы пишем по группам.
Стопка растёт, хрустит бумагой в руках. Я поднимаюсь, несу её преподавателю.
– Отлично, отлично, – профессор кивает, поправляя очки на переносице. – Вы пропустили несколько пар, Пташина.
– Знаю, – поджимаю губы. – Я заболела сильно. Буквально не могла выйти из квартиры.
И ведь это даже не ложь! Сначала я была заперта в душной камере Самира. Потом – пряталась у Марго. Потом – снова в лапах Барса.
– Понимаю, – профессор смотрит на меня с мягким сочувствием. – Но дело в том, Эвелина, что мир не стоит на месте. Пока вы отвлекаетесь…
– Остальные двигаются вперёд, – заканчиваю за него, выдыхая. – Я помню это.
– Ну и отлично. Просто я как раз составлял первичный рейтинг учеников на этот семестр. И вы спустились на три пункта.
В животе что-то скручивается, как узел из проволоки. Холодно. Тянуще.
Щёки бледнеют, пальцы цепляются за обложку блокнота так, будто он способен удержать меня на плаву.
Опуститься в рейтинге – выйти из круга приоритетных людей на стажировку.
Рейтинг – не единственный путь попасть на стажировку.
Но для крупных работодателей, для международных бюро – он как сигнал: «вот на кого стоит тратить время».
Никто не будет читать сотню анкет. Они берут тех, кто в топе. Пятёрка – идеал. Десятка – шанс. Всё, что ниже, – туман.
А я – только что вывалилась из десятки.
Всё внутри обваливается. Я стараюсь не показать, как сильно это бьёт. Всё это время, пока я спасалась, защищалась, пряталась – другие двигались.
– Я всё исправлю, – вырывается из меня. – Больше не пропущу.
– Надеюсь. У вас большое будущее, Пташина. Если вы не позволите обстоятельствам тянуть вас на дно.
Я часто киваю, раз за разом, будто этим можно укрепить обещание. Я сделаю всё.
Плевать на страх. Плевать на Барса. Плевать на хаос, который заполнил мою жизнь.
Барс – это временная помеха. Временное помешательство.
Он – сбой в системе. Ошибка в алгоритме. Страшная, жаркая, опьяняющая ошибка, от которой ещё не отошли нервы.
Я выхожу из аудитории с головой, полной какофонии. Мозг цепляется за мысли, как за края обрыва.
Направляюсь в библиотеку, когда мой телефон начинает вибрировать. На экране высвечивается «Самойлов».
Ох.
Сердце пропускает удар, потом начинает лупить. Внутри всё сжимается в маленький, плотный шар тревоги. Зачем он звонит?
– Алло? – тяну я, голос предательски дрожит.
– Подъезжай в офис, – чеканит мужчина.
– Но…
– Сейчас. И в твоих интересах сделать так, чтобы Барс не узнал об этой встрече.
Глава 31
Слова Самойлова не просто звучат в голове – они
