и переводить.
– И сорвать мне сделку?
– Она и так, кажется, на грани срыва. А я тут помочь хочу.
Молчание. Жёсткое. Он буравит меня взглядом. Холодным, злым, точным.
Я чувствую, как внутри всё сжимается. Кажется, даже сердце сокращается короче обычного.
Я понимаю, что играю с огнём. Но не могу отступить. Потому что сам Барс точно ничего не расскажет.
Он – как бетонная стена. Говорит только то, что считает нужным. Ни одного лишнего слова.
Так что Самойлов лучший мой шанс узнать больше о Барсе. Понять Самира и то, как с ним нужно себя вести.
– Один договор – один вопрос, – чеканит Самойлов.
Я понимаю: это не предложение. Это сделка. Его последнее слово. Но, черт, это лучше, чем ничего.
Я киваю. Быстро. И берусь за дело.
Мне выдают ноутбук. Я открываю новый файл, набираю заголовок и начинаю.
Глаза пробегают по строкам. Договор о поставке медицинского оборудования. Это всё перевожу.
Клавиши стучат под пальцами. Текст льётся без запинок. Мозг работает на высокой частоте, как будто всё тело в этот момент – только нервная система и пальцы.
Любопытство жжёт внутри. Оно работает бензином. Ускоряет работу. Пихает вперёд. Мне хочется скорее закончить. Скорее спросить.
Секретарша заходит в зал, ставит два стакана на поднос: вода с лимоном и что-то кофейное. Я даже не смотрю. Не отвлекаюсь.
Я заканчиваю через двадцать минут. Глаза щиплет, запястье ноет, но внутри – ликующий восторг.
Едва не визжу от удовлетворения. Потому что я справилась. Быстро. Чётко. И теперь…
Я перечитываю текст. Ещё раз. Проверяю, чтобы не было косяков. Потом отрываюсь и смотрю на Самойлова.
– Я закончила, – оповещаю. Стараюсь, чтобы голос звучал спокойно. – Итак. У меня вопрос…
– Отправь на печать, – перебивает он, не глядя. – Мне нужно прочесть и посмотреть, всё ли сходится. Потому что обычный переводчик хрень выдаёт.
– Конечно. Но я не начну переводить следующий договор, пока не получу ответ.
Я почти уверена, что Самойлов сейчас взорвётся. Он явно не привык, что ему ставят так много условий разом.
Он чуть откидывается в кресло, смотрит на меня с интересом. А после кивает.
– Чем занимается Барс? – спрашиваю, пока есть момент. – Ну, конкретно.
– У него несколько направлений, – пожимает плечами Самойлов. – Как и у всех нас.
– А основная сфера деятельности?
– Он, скажем так, организовывает встречи. И отвечает за их безопасность собственной шкурой. Делает так, чтобы двое людей, мечтающих убить друг друга, этого не смогли сделать.
– О… Но как он это…
– Делает это из тюряги? Херово. И ему это явно не нравится.
Он посылает мне взгляд. Многозначительный, тяжёлый, с подтекстом, от которого внутри всё сжимается.
Просто напоминание, что Барс сейчас зол из-за меня.
Я прикусываю губу. Классно. Просто прекрасно.
Никто, конечно, не вспоминает, что Самир вообще-то нарушил закон. Что, может быть, не стоило ко мне приставать.
Что я, вообще-то, главная жертва, а не виновница всеобщей драмы.
Ну и плевать. Сейчас мне абсолютно, тотально, безгранично плевать.
Я разворачиваю следующий договор. Открываю файл. Пальцы вцепляются в клавиатуру с новой силой.
Теперь я перевожу с двойным усердием. Быстро. Жёстко. Чётко. Буква в букву.
Ярость – лучшая мотивация. Внутри пульсирует энергия, злость превращается в топливо.
К тому же, становится легче. Все контракты, кажется, оформлены с одним и тем же юридическим лицом.
Названия повторяются, структура идентична, формулировки знакомые. Это экономит время, выстраивает мысли в стройные ряды.
– Вы назвали меня… – я сглатываю, закончив с очередным документом. – Назвали меня девочкой Барса. Это не так.
– Мне как-то похер, – отзывается он со смехом.
– Но… Подобных его «девочек» у него много? То есть… Он часто так?
– Хочешь услышать, что ты единственная и особенная?
Я сглатываю ещё раз. Эта насмешка – будто игла под ноготь. Колет. Уязвляет.
Мне должно быть плевать. Рационально – так и есть. Я сама твержу себе, что это временное. Что всё это – случайность и ошибка.
Но сердце никто не предупреждал о подобном. Оно не слушается. Оно тупо колется ревностью.
От чего? От кого? Кто я для него вообще? Заложница? Гостья? Развлечение? Или…
– Девок у него было дохера, – говорит Самойлов, не жалея меня. – Но обычно они куда быстрее исчезают, чем ты.
– Исчезают?! – ахаю. – Это… В смысле…
– Бляха. Да просто сваливают из его окружения. Точнее – он сам их выставляет. Ему не интересно с одной и той же возиться дольше пары часов.
Плечи опадают, дыхание становится глубже. Где-то в солнечном сплетении расплетается узел, тугой и давящий.
Со мной Самир не пару часов возился… Это…
Не. Думать!
Запрещаю себе обманываться, строить какие-то зыбкие иллюзии. Это всё плохо закончится.
Следующий договор оказывается почти смехотворно простым. Уже знакомые формулировки, те же самые поля, та же структура.
Я справляюсь с ним на удивление быстро. Настолько, что даже не замечаю, как пальцы сами перебирают клавиши, как текст льётся в нужном ритме.
Мне это нравится. Даже больше, чем я ожидала. Эта работа – как выстраивание мостов между мирами.
Одни слова превращаются в другие. Смысл переходит границу. Всё становится точным, ясным.
– Готово, – выдыхаю я.
– Ты дохера ускорилась, – усмехается Самойлов.
– Я способная. Итак. А что ему нравится? Ну, какие-то три рандомные факты. Условно, старые фильмы…
– Похоже, что мы сплетничаем и секретами делимся?
Самойлов усмехается, подчёркивая что-то на бумаге. Смотрит на меня с весельем.
Словно я ему не только договора перевожу, но и бесплатное развлекательное шоу устраиваю.
– Что знаете, – фыркаю я. – Любит там, не любит, аллергия…
– Аллергия у него на дебильные вопросы, – отрезает Самойлов. – Это у нас общее.
– Так! Я договор перевела? Перевела! Теперь жду три интересных факта о Самире.
Демид кривится, явно задумываясь. А я в это время быстренько накидываю перевод следующего листа.
Мне кажется, я сейчас способна целую библиотеку перевести, если это поможет мне лучше узнать Барса.
– Хм, он любит медовик, – внезапно произносит Самойлов. – Если не ошибаюсь, то у него аллергия на мяту. Но слабая.
– А что ещё? – я с интересом подаюсь вперёд. – Третий факт.
– А хер знает. Пусть будет то, что не празднует особо праздники. Ненавидит шумиху.
– Серьёзно? Он… А ещё что?
– Вопрос исчерпан, Эвелина. Но
