в первые недели знакомства.
— Вот теперь ты на высоте, — сказал он с едва заметной ухмылкой.
Алиса прищурилась:
— Ещё раз — и получишь книгой по голове. Толстой, «Война и мир», четыре тома, между прочим.
— Знаешь, — протянул Матвей, — я ведь мог бы тебя поймать, даже если бы ты упала.
— Что, правда решил меня шоковой терапией к балу готовить? — усмехнулась она, уже не скрывая улыбки.
Матвей пожал плечами:
— Ну а что, тренировку равновесия никто не отменял. Платье ты всё равно примеришь, в этом я даже не сомневаюсь. Мила сделает своё «чёрное» дело из-за любопытства.
Алиса склонила голову, смотря на него с тем выражением, в котором смешались недоумение, смешинка и... что-то ещё, не до конца определённое.
— Ты неисправим.
— Только если дело касается тебя, — тихо сказал Матвей, и впервые за всё время она не отвернулась от его взгляда.
Взгляд Алисы на мгновение опустился — неосознанно, едва заметно — и задержался на губах Матвея. Она тихо вздохнула, грудная клетка чуть приподнялась. Матвей уловил этот миг, как натянутую струну, и, не сводя с неё глаз, медленно наклонился, осторожно, будто давая ей время отстраниться.
Но она не отстранилась. Вместо этого, её ладонь мягко легла ему на плечо — не отталкивая, но и не пуская дальше.
— Не надо, — прошептала она.
Он застыл. Близко. Почти касаясь её щеки дыханием. Матвей медленно выпрямился, всё ещё поддерживая Алису, чтобы та не соскользнула со спинки дивана. Он почувствовал, как внутри всё сжалось — коротко, остро. В голове мгновенно вспыхнула мысль: «Дима? Она и правда с ним?..»
Словно кто-то врезал кулаком под рёбра.
Но взгляд Алисы... В нём не было отстранённости. Не было страха или отчуждения. Только растерянность и тепло, которое она, похоже, сама не знала, куда деть.
Матвей молча поставил её на пол. Его руки скользнули по её талии, задержались всего на долю секунды — как прощание. И не сказав ни слова, он быстро развернулся и скрылся в ванной, почти хлопнув дверью.
Теплый воздух ударил по щекам. Он включил воду, открыл кран на максимум и плеснул себе в лицо.
— Чёрт, — выдохнул он, глядя в зеркало. — Что ты творишь, Громов?..
Он понимал, что что-то делает не так. Но ещё не знал — как правильно.
Глава 55
Алиса сидела, почти не шевелясь, будто боясь нарушить тонкую границу между вниманием и рассеянностью. Преподаватель что-то объяснял на фоне проецируемой схемы, говорил чётко, с расстановкой, а рядом строчили конспекты, шелестели клавиши ноутбуков.
Но её взгляд был прикован к Матвею.
Он сидел двумя рядами ниже, слегка склонив голову и что-то быстро печатал, не отрываясь от экрана. Свет от окна подчеркивал контур его профиля, упрямую линию подбородка и лёгкие тени под глазами. Он выглядел сосредоточенным и... далёким.
Алиса поймала себя на том, что смотрит слишком долго, слишком пристально. Отвела взгляд, стиснула ручку пальцами и уткнулась в строчку в тетради.
«Зачем ты его поцеловала?» — снова возникло в голове.
Это был тот самый момент — в гостиной, когда всё казалось простым. Она не думала. Просто... захотела. Захотела, чтобы он был ближе. Чтобы он понял. И всё закрутилось. А теперь?
Теперь она не знала, что делать. В голове копошились сомнения. Это же Матвей Громов. Ботаник, гений, богач... Он — словно из параллельного мира, в котором всё решается холодным разумом, деньгами и связями. А она?
Алиса вздохнула, не в силах продолжить мысль. «Какое у нас может быть будущее?» — спрашивала она себя уже в сотый раз. Но сердце упорно игнорировало логику. Бабочки внутри будто оживали каждый раз, когда он проходил мимо. Когда его пальцы случайно касались её руки. Когда он просто смотрел — не как все, а так, как будто видел настоящую её.
Словно почувствовав взгляд, Матвей на секунду повернулся. Их глаза встретились. Алиса замерла. Он посмотрел спокойно, почти равнодушно, но в уголках губ мелькнуло то самое выражение — чуть ироничное, чуть тёплое. Знакомое. Угрожающе-приятное.
Алиса резко отвела взгляд, упрямо сосредоточившись на преподавателе.
— Итак, если рассматривать нейросетевые архитектуры... — донеслось с кафедры.
Она даже сделала вид, что конспектирует, но ручка дрожала в пальцах. «Чёртов Громов,» — подумала она. Но улыбнулась, хоть и самую малость.
Звонок прозвенел резко, будто выдергивая из зыбкого сна. Аудитория моментально наполнилась шорохом, стуком закрывающихся тетрадей, тихими переговорами и звоном шагов. Студенты спешили на следующую пару, кто-то остался задать вопрос преподавателю, кто-то направился в буфет. Алиса поднялась с места последней.
Ноги будто налились свинцом, но она упрямо свернула в сторону лаборатории. Это было её убежище, её маленький мир, где всё подчинялось логике, формулам, законам физики и строчкам кода. Здесь она не чувствовала себя чужой. Обычно.
Открыв дверь, Алиса вдохнула запах пластика, пыли и озона от паяльника. Всё привычно, всё на своих местах. Она уселась на полу рядом с рабочим столом, где лежали её наработки — плата, провода, сенсоры, коробка с чипами. Аккуратно разложила всё, как делала сотни раз.
Но движения были пустыми. Руки механически касались деталей, взгляд скользил по монитору, но мысли... мысли тонули где-то между воспоминаниями и вопросами.
Громов.
Чёрт бы его побрал.
Она пыталась вычеркнуть его, но он всё равно возвращался. Взгляд, голос, даже эта дурацкая ухмылка, когда он знал, что прав. Как он выглядел сегодня на лекции, как невзначай зацепил её плечом в коридоре, как остался ночевать у них в блоке после той сцены с полотенцем. Всё всплывало снова и снова.
Алиса вдруг вздрогнула, будто очнувшись. Рядом рассыпались гайки и винтики, её руки лежали на коленях, а монитор погас. Она ничего не делала. Просто сидела. На полу. Среди разбросанных деталей. Пустая. Поглощённая.
«Он захватил мои мысли. И душу?..» — прошептала она про себя, не решаясь поверить в это до конца.
В горле встал ком. Алиса опустила голову, прижала ладони к лицу, закрываясь от всего мира, и почувствовала, как по щекам стекают тёплые, обидные слёзы. Не те, что вырываются при боли, не те, что кричат. Эти были тихими, упрямыми и невидимыми.
Никто не узнает. Никто не увидит. Она ведь сильная. Независимая. Самостоятельная. А сердце, глупое сердце, всё твердило одно: «Он мне нужен.»
Дверь лаборатории скрипнула, и по тишине, нарушаемой лишь редким потрескиванием электросхем, прозвучал быстрый, уверенный цокот каблуков. Алиса вздрогнула, поспешно смахнула слёзы тыльной
