к крофтманам не только тогда, когда припрёт. Я просто напомню еще раз, что Востен спас моих людей дважды, а вернее, даже трижды: от голода на хуторе Хадмира, от поражения в битве с Курсто и от судьбы добычи Дикой Охоты. Ели бы Востен хотел мне навредить — ему бы даже ничего делать для этого не надо было; наоборот, ему достаточно было бы не делать того, что он совершил для нас. Так что я ему всё-таки верю.
— Хотел бы я увидеть этого Востена, — вздохнл Рудо.
— Увидишь, — сказал Хродир, — как к нам в гости соберешься в Сарпесхусен — увидишь.
Рудо улыбнулся.
— Что вам рассказать о наших — а теперь и ваших — землях? — спросил он.
— Да хотелось бы узнать как можно больше, — сказал Ремул, — даже если что-то мы и знаем уже, то хотелось бы услышать об этом еще и от тебя.
— Начну с соседей, — устроился на лавке поудобней Рудо, — на юге у нас в соседях воперны — да только это не я вам, а вы мне про них рассказать можете. И раз уж мы про них заговорили, то у меня к тебе, Хродир, вопрос.
— Спрашивай, — кивнул рикс.
— У вопернов же сейчас твой брат риксом? — подняд брови Рудо, — и, как я понимаю, ты с ним в ссоре? Войной не пойдут на нас по весне твои родичи?
— Не должны, — сказал Хродир, — они, скорее всего, уже знают, что я стал Сарпескариксом, а не просто на хуторе у Хадмира отсиживаюсь.
— Раньше вы ходили на нас набегами, — сказал в ответ Рудо, — и наличие сарпескарикса, а также его имя, вам не мешало.
— Раньше, то есть до моего ухода, — возразил Хродир, — войско вопернов было больше. Я же не один пришел, со мной пошло полсотни старших дружинников — а это четверть сил вопернов. Не пойдут оставшиеся воперны в набег — во всяком случае, в этом году.
— А когда пойдут? — спросил Рудо, — что вдруг заставит их в набег пойти?
— Помощь ферранов, — ответил за Хродира Ремул, — особенно если эта помощь будет воинами, а не только зерном, оружием и золотом.
— А вы, то есть ферраны, и такую помощь оказываете? — спросил Рудо.
— Нечасто, — сказал Ремул, — только если союзному нам племени угрожает гибель от врагов. Ну, или если в цене сойдемся.
— А воперны сойдутся с Феррой в цене, если врагом будем мы? — Рудо размял шею, — ты ведь сам пошел против воли этого Серпула — а он, как я понимаю, какой-то ферранский младший рикс, так? Значит, ты стал врагом ферранов?
— Если бы я нужен был им живым — они бы давно уже попытались меня вернуть или выкрасть, — сказал Ремул, — а если мертвым — меня бы давно убили, ну или хотя бы попытались. А я жив и нахожусь там, где хочу.
Рудо почесал в затылке.
— Есть одна проблема, — сказал он, — большая часть дружины Курсто погибла, а не перешла к тебе, Хродир. Многие могут подумать, что твои силы несравнимо меньше, чем у Курсто еще месяц-другой назад.
— Да, но и у вопернов сил еще меньше… — начал Хродир, но Рудо его перебил:
— Речь не о вопернах, — сказал он, — у нас и другие соседи есть. На востоке и северо-востоке от нас лежат земли племени марегов. Их рикса зовут Таргстен, и он известен как Таргстен Бешеный Вепрь. Догадываетесь, за что его так прозвали?
— Я думаю, не за кроткий нрав и мягкость, — усмехнулся Хродир.
— Вот-вот, — кивнул Рудо, — марегарикс Таргстен откровенно не умеет сдерживать свой гнев. Курсто, например, его не то, чтобы боялся, но избегал лишний раз с ним встречаться — и это при том, что Курсто дружил с отцом Таргстена, покойным марегариксом Амро. Про Таргстена рассказывают, что он…
— Славный Рудо, — перебил собеседника Ремул, — мне кажется, что у тебя какие-то личные счеты к этому Таргстену — ты же не зря подбиваешь нас к обсуждению войны с марегами, так?
Рудо улыбнулся:
— Ты прозорлив, ферран. Есть одна вещь, которую вы должны знать, друзья мои — и это не покажется вам хорошей вестью. Война с марегами неизбежна.
— Почему? — спросил Хродир, — мы, конечно, не против поработать мечами, но ведь зачем проливать кровь, когда можно этого избежать?
— А вот послушай, — продолжил Рудо, — я не зря сказал, что Курсто дружил с отцом Таргстена. Эти двое не просто дружили, а даже решили породниться. Когда Таргстен был еще ребенком, а дочь Курсто — Фертейя — только родилась, самому Курсто было пророчество, что, мол, детей у него больше не будет. В принципе, так и получилось, так что Курсто некому было передать титул сарпескарикса по мужской линии. Поэтому он и Амро договорились, что Таргстен и Фертейя должны пожениться, правда, не установили срок свадьбы. Когда Фертейе исполнилось тринадцать, ей рассказали об этом договоре, и она была не в восторге — Таргстен уже тогда не отличался добротой и порядочностью. По условиям договора, если в этом браке родилось бы двое мальчиков — то один из них стал бы сарпескариксом, а другой — марегариксом; если бы сын был только один, то сарпески и мареги бы получили единого рикса. Да и при жизни Таргстена и Фертейи получилось бы так, что Таргстен был риксом обоих племен.
Рудо замолчал.
— Ты хочешь сказать, что Таргстен сейчас попытается исполнить договор его отца? — спросил Хродир.
— Да, — ответил хозяин Вельдфала, — Таргстен, вообще-то, рассчитывал на эту женитьбу — получить власть над двумя, а по факту даже тремя, племенами сразу довольно заманчиво.
— Погоди, — мотнул головой Хродир, — а так вообще можно? Можно ли одному риксу править несколькими народами?
Рудо пожал плечами:
— А почему нет? — спросил он, — я, конечно, не рикс, но если ты спрашиваешь мое мнение — я скажу тебе, как дружинник. Риксы ведут дружины, а не народы. Народ — это дело мистуров, а не риксов. Если мистуры останутся те же, то до того, как зовут рикса и что за кровь в его жилах, народу не будет особого дела.
— А как же верность народа риксу? — спросил Ремул.
Рудо снова пожал плечами:
— Это что, ваша, ферранская правда? — спросил он, — что такое эта твоя "верность народа"? Верность дружины — это да, это понятно, уважение и страх мистуров — тоже понятно, а народ-то тут при чем, славный Ремул? Народу здесь, в лесах, нет особого дела до того, какой рикс ведет дружину. Им важнее, какой мистур в их общине — добрый и понимающий, или злой и жадный. От этого их сытая жизнь зависит,
