а не от рикса. От риксовых щедрот они разве что долю в добыче имеют, если в ополчение идут, и всё. Остальное время они только кормят рикса и дружину. Или у вас, ферранов, не так? — Рудо хохотнул.
— Не так, — мотнул головой Ремул, — у нас Император кормит плебс, народ, то есть. В Ферре есть бесплатные раздачи хлеба…
— Слушай, не надо так шутить, — нахмурился Рудо, — я, хоть и в лесу живу, всё же понимаю, что такое невозможно. Народ кормит рикса, но не наоборот.
— Да я клянусь своим именем, что это так, — фыркнул Ремул, — у нас действительно принято кормить народ. Иначе он может взбунтоваться, и тогда Императору придется плохо.
— Взбунтоваться? — криво усмехнулся Рудо, — у вашего Императора что, нет дружины? Даже небольшая и слабая дружина усмирит бунт народа, это же ясно, как день.
— Ты не представляешь, сколько народа живёт в Ферре, — парировал Ремул, — не хватит никакой преторианской гвардии, и даже никаких легионов, чтобы усмирить такой бунт. Да, армия и гвардия зальют Ферру кровью, но бунт не остановят. Так что проще кормить чернь.
Рудо развёл руками.
— Да уж, — сказал он, ухмыльнувшись, — верно говорят, что у южан всё не как у людей. Но да ладно. Здесь, друг Ремул, не Ферра. Здесь надо не о любви народа печься, а о верности дружины и уважении мистуров. Это гораздо важнее, чем то, будут ли за твоей спиной тебя сарпески называть пришлым, или же не будут.
— И как этого добиться? — спросил Хродир, — как мне получить верность оставшейся дружины сарпесков и уважение их мистуров?
— Ты вообще меня слушаешь, рикс? — улыбнулся Рудо, — я же тебе уже сказал — женись на Фертейе! Перехвати у Таргстена Марегарикса то, что он хочет сделать — стань риксом сарпесков, не будучи сарпеском!
Хродир глубоко задумался, благо, Рудо и Ремул сохраняли тишину.
— Интересно, — сказал он через минуту, — а сама Фертейя не будет против брака со мной? Я, всё — таки, взял ее по праву победителя, и…
Рудо фыркнул:
— Не ты первый так делаешь, рикс, — сарпеск ухмыльнулся, — что, неужели не знаешь ни один брак, который начался с похищения невесты? К тому же… Понимаешь, Фертейя хорошо знает, что из себя представляет Таргстен. Поверь, даже учитывая то, что ты сделал, в сравнении с ним ты — лучшая партия для Фертейи.
Глава 20. Сватовство
Буквально на следующее утро после возвращения из Вельдфала Хродир решил обсудить совет, данный Рудо, с Хеленой — он знал, что сестра успела близко сойтись с Фертейей. Обе девушки были из семей риксов, к тому же являлись почти ровесницами — Хелена уже отпраздновала свое двадцатое лето, а Фертейя — девятнадцатое; не удивительно, что друг в друге они нашли достойную компанию.
Хелена раздумывала недолго:
— А почему бы нет? — спросила она, — брак с Фертейей поможет тебе стать полноправным риксом сарпесков, раз уж Курсто хотел отдать риксрат своему будущему зятю. Да и давай начистоту: а что ты вообще собираешься делать с Фертейей? Обратить ее в рабыню? Из дочери рикса рабыни не выйдет, ты должен это понимать.
— Вообще я хотел сделать ее твоей служанкой, — пожал плечами рикс.
Хелена хохотнула.
— Фертейю? Служанкой? — она фыркнула, — нет уж, братец, не нужна мне такая служанка. Ей самой служанка необходима, если ты не понял. Ты же учти, что Фертейя — единственная дочь Курсто, с нее всю жизнь пылинки сдували и фрукты приносили на золотом блюде. Если ты думаешь, что она, как я, умеет хозяйственные дела вести с мистурами — ты очень сильно ошибаешься. Фертейя — красивый, но избалованный ребенок, и ее главная ценность в том, что она — дочь Курсто. Единственное, что ты с ней можешь сделать к своей пользе — это жениться на ней, тут я абсолютно согласна с твоим Рудо.
Хродир глубоко вздохнул.
— Но у нее же есть нареченный жених, — сказал он, — Таргстен Марегарикс.
Хелена снова фыркнула:
— Она его люто ненавидит, — сестра рикса свела брови, — и совершенно точно не горит желанием выйти за него. Сам-то как считаешь — если их с Таргстеном сговорили, когда ей было тринадцать, то почему они до сих пор не женаты? Да потому, что она всячески этой свадьбе противилась, а Курсто сам не хотел давать Бешеному Вепрю слишком много. Тарстен этот, судя по рассказам Фертейи, вполне мог и ускорить получение трона сарпесков, попросту избавившись от Курсто, едва женившись на его дочери.
— Он прямо настолько коварен и жесток, этот Таргстен? — удивился Хродир.
— Настолько, — кивнула Хелена, — Фертейя его иначе, как "уродом", не зовет. Таргстен, по ее словам, прёт, не разбирая пути, крушит всё, что дорого другим, судьбы людей не ценит. Знает, как делать больно и любит так поступать. Когда Фертейе было тринадцать, Курсто сговорился с Амро Марегариксом, отцом Таргстена, об их обручении, и они увидели друг друга в первый раз. Знаешь, что первым делом сотворил Таргстен? Нарочно сломал гребень, который подарил Фертейе Амро. Еще и ржал при этом, видя, как она расплакалась. Потом, когда ей было пятнадцать, Фертейя и Курсто ездили погостить к марегам. Знаешь, что Фертейя рассказывала? Этот урод, Таргстен, ломился ночью в ее комнату — часа два орал "Открывай, коза!", пока его дружинники Амро не увели. На следующую ночь Таргстен подстерег служанку и подругу Фертейи — Бруна ее звали — затащил ее в свои покои и насиловал полночи. Бруна эта под утро только к хозяйке вернулась — весь подол в крови, лицо разбито, пары зубов нет… Представляешь, что Фертейя пережила? Она пожаловалась отцу, а тот только плечами пожал — мол, что такого-то? А потом…
— Ладно, я понял, — сказал Хродир, — а ко мне она как относится? Я же, всё-таки, силой взял ее…
— Как и Сарпесхусен, — кивнула Хелена, — да, ей, мягко говоря, не понравилось. Но в глазах Фертейи есть большая разница между тобой и Таргстеном: ты брал свою добычу по праву победителя, и с этим можно только смириться, а вот Таргстен, получив Фертейю, будет издеваться над ней, как захочет. Поэтому на тебя она обижена, а Таргстена — ненавидит и боится. Понимаешь разницу?
Хродир покачал головой.
— Так что, она в принципе захочет пойти за меня? — спросил он.
— Фертейя умнее, чем ты полагаешь, — Хелена чуть поморщила носик, — она прекрасно понимает, что если хочет сохранить свое положение в Сапесхусене, то выйти за тебя замуж — отличный путь к этому. Поверь, у нее есть и ум, и твердая воля — так что она
