во всех смыслах этого слова, начали раскладываться по мысленным полочкам в моей голове. Я видела логику. Понимала, почему этот участок дороже и почему тот перспективнее, где риски и где плюсы. Нет, разобралась я далеко не во всем, но контуры уже проступали, как рисунок под калькой.
На перерыве я вышла в коридор и заглянула в приемную. Артем сидел в кресле, вытянув ноги и уткнувшись в телефон.
Я села на край его подлокотника, специально стараясь оказаться близко. Мое бедро лежало в сантиметре от его плеча.
— М? — скосил он взгляд на меня.
— Удобно тут, — лениво заметила я, не вдаваясь в пояснения. Мое игривое настроение, подбодренное похвалой и эндорфинами, требовало действия!
— Тебе тут провокационно, — усмехнулся Артем. — Это разные вещи.
— Может, мне нравится провоцировать?
Он медленно поднял глаза от моих коленей вверх. Его взгляд задержался на бедре, на талии, а следом и на расстегнутой верхней пуговице рубашки. Потом, будто уже нехотя, он добрался до лица.
— Нравится, — подтвердил он. — Это заметно. Вопрос, зачем?
— Может, хочу проверить, живой ты еще или уже нет?
— Живой, — отозвался он, его голос стал ниже, и у меня по спине пробежали приятные мурашки. — Убедилась?
Мы смотрели друг на друга. Прошло три секунды, потом пять. В приемной было пусто, секретарша ушла на обед. Тихо гудел кондиционер. Плечо Артема было горячим даже через ткань.
Из коридора донеслись шаги. Я встала с подлокотника и отступила, создавая видимость приличия и рабочих отношений. Стало даже жаль, что ничего неприличного тут на самом деле и не случалось. Мимо прошел кто-то из финансового, кивнул мне и скрылся за дверью.
Артем смотрел в телефон, будто ничего не произошло. Но я видела, что пальцы на экране не двигались. Он не читал и не листал ленту, а держал паузу, будто заново смирялся с моим присутствием в своей жизни.
Маленькая победа была моей. В то, что он начал на курорте, можно было играть вдвоем. Если изображаю парня, то делаю это так, как хочу? Что-то подобное он мне сказал, хоть я больше и не помнила точной формулировки. Теперь поиграю я!
Я вернулась в кабинет с улыбкой.
После обеда приехал курьер с документами по одному из участков, которые продавались на аукционе. В конверте лежала свежая оценка от независимого оценщика. Я открыла ее, пробежала глазами и нахмурилась. Цифры не сходились с тем, что было в папке, и разница оказалась существенной, она составляла процентов пятнадцать.
Я позвонила Андрею Валерьевичу и попыталась объяснить проблему. Он помолчал и попросил скинуть скан. Через двадцать минут он перезвонил.
— Алиса Сергеевна, вы правы. Оценка в папке устаревшая, мы работали по ней по инерции. Свежая же меняет весь расклад. Нужно пересчитать.
Улыбка расплылась на моем лице. Я не ошиблась! Я заметила то, что пропустили люди, которые занимаются этим тридцать лет.
Ладно, может, они просто не обновили файл. Может, это не подвиг, а случайность. Но мне было плевать. Я увидела, спросила и оказалась права.
Остаток дня пролетел незаметно. Я сидела над цифрами, считала и сравнивала, звонила Андрею Валерьевичу, гоняла данные туда-сюда. Голова гудела, но уже не от отчаяния и неуверенности, а от работы.
В шесть я закрыла папки, выключила компьютер и откинулась в кресле. За окном Москва тонула в закатном золоте, высотки напротив отражали солнце. Я сидела в тишине и чувствовала странное тепло в груди, какое бывает после экзамена, который ты сдал на отлично, хотя не был готов ни на один процент.
Я собрала вещи и вышла.
Артем ждал в приемной, но явно с ума сходил от скуки и нетерпения, потому что тут же встал, стоило только мне издать шум, закрывая свою дверь.
— Готова? — появился он в коридоре.
— Да, — с удовольствием кивнула я.
Мы вышли из здания, и теплый вечерний воздух обнял меня после стерильного кондиционированного внутри. Настоящий воздух. Он пах асфальтом и летом.
Артем шел рядом с ключами в руке. Я сбоку смотрела на его профиль, линию челюсти и чуть прищуренные глаза.
— Артем, — позвала я.
Он повернулся.
Я шагнула к нему и обняла, пока он не успел сориентироваться. Обхватила его руками, прижалась щекой к его груди, к горячей черной футболке, и крепко держала.
Он замер. Полсекунды его руки висели вдоль тела, словно он в самом деле не знал, куда деться. Потом одна поднялась и легла мне на спину. Теплая тяжелая ладонь прижалась между лопатками.
— Это за что? — спросил он над моей головой.
— Твои десять тупых вопросов сработали, — проговорила я ему в грудь, и слова будто вибрировали между нами. — Я сегодня нашла ошибку в оценке. Андрей Валерьевич сказал, что я права.
— Ты обнимаешь меня посреди парковки, потому что дед в очках тебя похвалил?
— Я обнимаю тебя, потому что хочу. А дед это повод.
Его ладонь на моей спине еле заметно сжалась. Пальцы собрали ткань рубашки в складку и отпустили.
— Алиса, — усмехнулся он. — Мы на парковке.
— Знаю.
— Тут камеры.
— Ой, да плевать.
Он мягко, но твердо отстранил меня. Положил руки мне на плечи и смотрел сверху вниз.
— Садись в машину, — сказал он. Глаза были темные и жаркие, руки на моих плечах весили тонну, но он убрал их слишком быстро.
Я забралась в салон. Артем обошел машину, сел за руль и завел мотор, не глядя на меня даже в зеркало. Я же смотрела на его руки на руле. Костяшки побелели.
— Артем.
— М?
— Ты обнял меня в ответ, — ехидно выдала я очевидное.
— Рефлекс.
— Ложь.
Он не ответил. Он вырулил с парковки и влился в поток. Мы молча ехали сквозь пробки, и закат заливал лобовое стекло.
Я улыбалась. Мне было наплевать, что он молчит. Я помнила его ладонь на моей спине и его пальцы, собравшие ткань. Я помнила его хрипловатый голос над моей головой. Рефлекс, как же.
От его рефлекса в моей голове окончательно оформился план. Вернее, не план даже, а вполне конкретное желание. Желание получить его. Здесь, в Москве.
Ермоловы не проигрывают. А сегодня я выиграла дважды.
Глава 7
Папа улетел рано утром. Я еще спала, когда внизу хлопнула дверь и зашуршали шины по гравию. Сквозь сон
