ладонью по её спине, медленно, почти мучительно, чувствуя, как мышцы подрагивают под пальцами. Каждый изгиб её тела, каждая черта лица будто выжжены в моей памяти.
С ней я становлюсь другим.
Не ледяным Уинтерсом, а человеком, который жаждет, который чувствует, который теряет голову.
Она прижимается ко мне ближе, и в груди у меня всё переворачивается. Воздух становится вязким, горячим. Сердце гремит, как выстрел.
Хочу раствориться в ней, сжать сильнее, прижать так, чтобы она почувствовала, как сильно я сгораю изнутри. Чтобы не осталось ни границы, ни расстояния.
Я закрываю глаза. Пытаюсь вернуть себе дыхание. Пытаюсь вспомнить, кто я, кроме мужчины, который сходит с ума от женщины в своих руках.
Она откликается, и я чувствую, как весь контроль уходит. Моё тело реагирует само, сильнее, чем разум позволяет. Я бы сделал всё, чтобы не отпускать её, чтобы этот момент длился бесконечно.
Её дыхание горячее, прерывистое, щекочет мне шею. От каждого вдоха по телу идёт дрожь, такая, что я сам себе не верю. Она греет меня сильнее любого солнца. Она — как огонь, и я, идиот, лезу в него с голыми руками.
Клянусь, если бы я мог — вырезал бы этот миг из времени и жил бы в нём вечно. Мы словно одно целое, где каждый вздох, каждый взгляд, каждое движение — часть одного пылающего, неугасимого пламени.
Я жадно впиваюсь в её губы, теряя ощущение времени. Её дыхание сбивается, а я будто тону в ней, не в силах остановиться.
Пальцы сами находят дорогу вдоль её линии талии, и я чувствую, как она замирает, как будто борется — не со мной, а с собой.
— Тесса... — мой голос хрипнет, и я не узнаю его. — Если я не остановлюсь сейчас… я не смогу потом.
Она поднимает на меня взгляд — глаза блестят, дыхание сбилось.
Я касаюсь её щеки, большой палец проводит по линии подбородка, и я едва удерживаю себя, чтобы не сорваться окончательно.
Слишком тонкая грань. Слишком поздно отступать.
Я не сдерживаюсь — кладу руку ей на грудь, сжимаю, массирую… Она издаёт сладостный стон прямо в мои губы. Хочет вырваться, но я не даю — врываюсь языком глубже, поглощаю её, беру всю.
Её дыхание сбивается, пальцы цепляются за мою рубашку, а я чувствую, как мир вокруг просто исчезает.
Моя рука спускается ниже… между её ножек. Не теряя времени, дотрагиваюсь до тонкой ткани трусиков, провожу по центру — горячо, до дрожи.
Отодвигаю их в сторону — там влажно, и это радует до безумия. Нахожу пальцами её чувствительную точку, провожу вокруг, медленно, с нажимом. Тесса начинает ёрзать на мне, её тело подаётся вперёд, и я чувствую, как теряю последние остатки самообладания.
Её дыхание сбивалось, кожа горела под моими пальцами.
Каждое прикосновение отзывалось в ней тихим дрожанием — будто от внутреннего тока. Она податлива, но не покорена. Упрямая даже тогда, когда сама тянется ко мне. Я ощущаю её пульс — не только под пальцами, но где-то глубже, в самом воздухе между нами.
Я наклоняюсь ближе, прикусываю её нижнюю губу. Она выдыхает, тихо, с хрипотцой.
Запах её желания — терпкий, тёплый, сбивающий голову. Наши движения почти неслышны, но от этого всё только напряжённее. Она хочет этого не меньше, чем я, и каждый её стон говорит об этом громче любых слов.
Мои пальцы находят её ритм, медленно, точно, будто запоминая каждую линию, каждый изгиб.
Она замирает от этой сладкой полноты ощущений. Я чувствую, как она впускает меня в свой темп — мягко, доверчиво, без остатка.
На миг я просто смотрю на неё — распалённую, дерзкую, прикусывающую губу.
Боже… эта женщина создана, чтобы рушить мои границы. Её взгляд говорит больше, чем любое признание — в нём чувства, страсть и опасная нежность. И я понимаю: именно эта женщина должна стать всем в моей жизни.
Каждый её вдох цепляется за мой, и между нами уже нет воздуха, только электричество.
Мои пальцы скользят по её прелестям, медленно, жадно, будто я пробую запомнить каждую линию, чтобы потом сойти с ума от одного воспоминания. Её дыхание становится рваным, губы приоткрываются, глаза закрыты — и в этот миг я понимаю, что держу в руках всё, чего когда-либо хотел.
Её стон — не громкий, но он разрывает тишину салона сильнее, чем любой крик.
Я зарываюсь лицом в её шею, чувствую, как пульс бьётся под кожей. Она пытается что-то сказать, но я не даю ей, и закрываю её рот поцелуем — слишком поздно, мы оба уже давно переступили ту грань, где слова имеют значение. Мир сузился до её дыхания, её движений, этого дикого ритма между нами. Мои движения становятся настойчивее, медленно, но уверенно я диктую ритм, и она подстраивается — будто её тело знает меня давно.
Тесса замирает, будто подхваченная волной, и я чувствую, как дрожь проходит по ней — лёгкая, но настоящая. Она прижимается ко мне сильнее, будто ищет опору, а я едва удерживаюсь, чтобы самому не потерять почву под ногами.
Её дыхание становится горячее, рванее, каждое движение — признание без слов. Я ощущаю, как через пальцы, кожу, дыхание проходит это электричество, и всё вокруг перестаёт существовать.
Тесса запрокидывает голову, и на мгновение замирает. Свет падает на её шею, на приоткрытые губы, на тонкую линию ключиц — я вижу, как в ней смешались сила и уязвимость.
Я склоняюсь ближе, касаюсь её кожи губами — легко, почти благоговейно. Каждый поцелуй оставляет след, невидимый, но настоящий. Её тело отвечает, будто слышит меня без слов, и в этом мгновении я понимаю: всё, что я делаю, — слишком мало, чтобы выразить то, что внутри.
Она — моя буря. И я — её.
Мы оба тонем в этом чувстве, от которого не спастись.
Глава 34. "Долгая ночь перед рассветом"
--- ~ Александр ~ —-
Вернувшись домой, я долго сидел в тишине, уставившись в одну точку. От меня всё ещё пахло Тессой — её аромат вишни пропитал мой пиджак, рубашку, даже кожу. Не хотел с ним расставаться.
Но усталость взяла своё — веки тяжелели, и я начал клевать носом прямо в кресле. А ведь мне, при нынешнем состоянии, сон сидя противопоказан.
Вдалеке послышались шаги Арчибальда.
— Добрый вечер, сэр. Вам что-нибудь принести?
— Добрый, Арчи. Нет. Набери мне лучше ванну. И бокал виски со льдом. — Конечно, сэр.
Он кивнул и удалился.
Я направился в
