вник достаточно быстро; но вот времени на то, чтобы привить эту самую пресловутую дисциплину вопернам и сарпескам катастрофически не хватало. Таветским воинам не было равных по доблести, силе и отваге, но вот слушать странные приказы вроде «держать позицию!» или «ровняй строй!», а уж тем более выполнять их, они, как казалось Ремулу, не могли по своей природе. Просто потому, что они — таветы, а не ферраны или мирийцы. Какое «держать позицию», если враг в десятке шагов? Заорать «Слава!» во всю глотку — и вперед, занеся меч или секиру! Больше жертв Сегвару — не придем мы в гости к Нему без дара! В общем, следующий месяц — когда снег темнел и весёлыми мутными ручейками стекал в низины и речушки — Ремул пытался вбить в дубовой твердости головы сотников, полусотников и десятников хоть какие-то основы цивилизованного боевого управления. Удалось заставить их выучить сигналы — то есть больше одного сигнала «вперед», подаваемого гулом таветского рога — и даже пару раз отработать их выполнение, от эффекта чего несколько опешили, похоже, и сами таветские воины, между собой окрестившие Ремула «ферранским крофтманом Сегвара». Еще бы — оказывается, применяемые ранее для ритуальных целей резные раскрашенные фигуры людей и животных с тканевыми волосами, гривами и хвостами, закрепленные на древках — таветский аналог ферранских центурийных и когортных сигм и сигнулов — могут не только помогать призывать благосклонность Сегвара, но и указывать путь целым сотням воинов, будучи обращены и склонены в ту или иную сторону.
Всплыла неожиданная для Ремула проблема. Легионеры Ферры отличали своих и чужих с легкостью — по доспехам, если воевали против не — ферранов, и по сигмулам на доспехах да по цвету одежды, если воевали против ферранов же. А вот таветы были одеты и вооружены очень разнообразно, но бессистемно — то есть дружинника от ополченца отличить, конечно, было возможно, но вот сарпесского дружинника от марегского — уже нет: оба в кольчугах, с широким кожаным поясом, в шлеме — коническом или сферическом, с полумаской или с наносником, оба с круглыми щитами, длинными мечами или секирами… Самое интересное, что соплеменники своих в лицо знали — но вот воперны и сарпески еще с трудом различали союзников; мало того, сарпески категорически отказывались выполнять приказы офицеров — вопернов, равно как и наоборот. Впрочем, выходом из создавшегося положения оказались окрашенные ротварком тканевые полосы, изначально задуманные, чтобы рафарские воины смогли опознать союзников — эти полосы воины Хродира повязали вокруг шлемов, завязав узлом сбоку или сзади; не имевшие шлемов воины — в ополчении таких было большинство — повязали такими полосами шапки или просто волосы.
Поле у Утганова Холма — поле предстоящей битвы — в тактическом представлении Ремула было вытянутым с востока на запад прямоугольным треугольником. Сам холм — невысокий и довольно пологий — занимал короткий катет этого треугольника с западной, обращенной к Сарпесхусену стороны поля. Дорога шла вдоль гипотенузы с южной стороны поля, длинный же — северный — катет был образован густым лесом.
Харр не подвела. Её волки узнали и о выдвижении войска Таргстена, и о соединении воинства марегов и воинства рафаров, и о пересечении условной черты, отделяющей Марегенхем от Сарпесхема, и о приближении врага к выставленным Хродиром конным заставам — таким же, как три сотни лет назад использовал хитрый мирийский царь Алигон, только усиленным волками Харр. Сопровождали они и конников, заманивающих нетерпеливого и излишне горячего Таргстена прямиком в нужное место — то самое, где сейчас находился Хродир со своим войском.
Волчий вой раздался где-то вдалеке, затем — ближе, вскоре — еще ближе…
— Строй! — закричал рикс, и сотники повторили его приказ.
Загудели, низко переливаясь, рога. Взметнулись в небо древки, увенчанные раскрашенными значками. И воины занимали место в строю — место, определенное десятниками, сотниками, самим Хродиром.
Строились сразу по-боевому — мареги могли вступить бой прямо с марша. Половина лучников — те, что были привычны метко бить пушного зверя за полста шагов — встали на склоне холма, обращенном к Марегенхему. Ровно так же выстраивали своих саггитарулов ферраны — осыпая выстрелами еще не успевших построиться врагов, эти саггитарулы провоцировали его перейти в атаку, забыв о соблюдении строя, что делало атакующих врассыпную пехотинцев отличной мишенью для стрельбы в правый, не защищенный ни своим щитом, ни щитом соседа бок.
В остальном же Хродир исходил при расстановке войск из того, что Таргстен вряд ли отойдет от традиционного таветского боевого порядка — трехчастного первого эшелона, состоящего из центрального и двух фланговых отрядов, построенных шельдваллой, и второго эшелона, состоявшего из хоть как-то построенных метателей дротиков, лучников и пращников, посылающих свои снаряды через голову первого эшелона. Соответственно, и свое войско он выстроил ровно тем же порядком — правда, лучников во втором эшелоне была лишь половина от их общего числа, ибо другая половина уже находилась перед фронтом первого эшелона. В центре Хродир разместил ополчение — и вопернов, и сарпесков, вооруженных в основном копьями и топорами; щиты, однако, были почти у каждого. Дружинники же встали во фланговых отрядах — сарпески на левом, воперны на правом фланге. Передние линии этих отрядов образовали опытные хусберды, за которыми встали, приготовив дротики, более молодые сегманы. Рикс надеялся на договор с рафарами, и рассчитывал, что один из флангов противника окажется незащищенным, а если быть более точным — мареги именно с этого фланга получат неожиданный удар. Этот удар, будучи поддержан слаженной атакой на том же фланге, окажется для основного — центрального — отряда марегов роковым. А на слаженный удар были способны именно дружинники. Поэтому сам Хродир находился на вершине холма, обозревая всё поле боя, а рядом с ним находились Ремул и Рудо — как только станет понятно, на какой из флангов Таргстен поставил рафаров, Хродир рассчитывал лично возглавить атаку для поддержки удара тайных до поры союзников, оставив Ремула на общем управлении, а Рудо — как телохранителя и офицера связи при нем. Пока же сарпесскую дружину возглавил Гронтар, вопернскую — Уртан, а центральный отряд ополченцев — Хадмир. Хродир долго думал, кото поставить командовать вторым эшелоном — очень уж большая была это ответственность: нужно было вовремя подать приказ о начале обстрела и его окончании, а также, в случае необходимости — о выборе цели, ведь обстреливать можно и пехоту, и стрелков врага, в зависимости от хода боя. Востен был занят — у него были свои задачи, и сейчас он суетился у трех огромных фигур, начерченных им
