Хродир, — тоже за добычей пришли. Сколько же их там…
Колонна ополчения всё шла и шла из-за поворота — минуту, две… Казалось, конца им не будет.
— Они что — всем племенем заявились? — сплюнул Ремул, — как так?
— Даже мы, — сказал Хродир, — то есть воперны, когда-то так в набеги ходили. Все мужчины вопернов сразу. Правда, я такого не помню — мне отец рассказывал.
Наконец, показался хвост колонны ополчения Таргстенова воинства. Подобием колонны, если точнее, ополчение было только на марше — иначе по лесной полутропе-полудороге такой толпой не пройти. Войдя на открытое поле перед Утгановым холмом, мареги потеряли даже видимость строя, располагаясь группами разной численности за настоящим строем дружинников.
— Почему они так странно строятся? — спросил Ремул.
— Строятся? — улыбнулся Хродир, — ополченцы? Зачем им строится? Впереди все равно дружина пойдет — вот им нужно шельдваллу держать, а ополченцы, как обычно, рассчитывают весь бой только дротики метать да из луков стрелять, а о копьях и топорах уже под конец вспомнить.
— А почему они группами стоят? — снова спросил ферран.
— Из разных селений потому что, — сказал Хродир, — у нас тоже, если ты не заметил, ополчение строй не особо держит, и воперны с сарпесками не смешиваются. Интересно, сколько же их…
— Ополченцев? — вздохнул Ремул, — на вид — больше пяти тысяч…
Хродир закашлялся.
— Сколько? — переспросил он.
— Больше пяти тысяч, — сказал Ремул, — я это вижу, потому что мне есть, с чем сравнить. Легионный лагерь примерно так же выглядит по количеству народу, а в легионе — как раз пять тысяч, плюс-минус немного в зависимости от ситуации.
Хродир тяжело вздохнул и оглядел свое войско.
— Единственное, на что мы можем рассчитывать, — сказал он, — это на слово Хальнара. И на то, что он правильно поймет и сумеет донести своим, что сейчас надо делать. И на то, что среди всех щитов ополченцев Таргстена хотя бы треть будут красными…
Глава 28. Утганов холм, полдень. Ветер и вода
Солнце уже не светило со стороны вражеского войска, незаметно перебравшись чуть выше и правее. Ряды марегов и рафаров теперь можно было разглядеть куда лучше… но радости Хродиру это не прибавило. Мало радости, когда всё зависит не от тебя — от твоей силы, мудрости, удачи рикса, да чего угодно — а от того, сумеет ли сдержать свое слово единожды виденный человек, да от воли Сегвара.
Впрочем, сам этот человек тоже был сейчас хорошо виден. Воин, похожий на Хальнара, стоял в переднем ряду, практически по центру строя краснощитной рафарской дружины — то есть ровно напротив находящегося в центре своего построения Хродира. Если этот воин и узнал Хродира, то и виду не подал — что внушало надежду на то, что мистур продолжает играть свою роль, во всяком случае, до нужного момента и только на виду у Таргстена.
От группы конников, держащейся за расположением ополченцев Таргстена, отделились трое — и рысью направились в сторону холма.
— Старые знакомые, — приложив ладонь козырьком, сказал Ремул, — Таргстен и его знаменосец. А вот третий…
— Атмар, — сказал Хродир, — щит-то красный. Это единственный красный щит, который я хочу расколоть. Если, конечно, Хальнар сдержал слово.
— Если не сдержал, — вздохнул Ремул, — то расколют сегодня наши щиты. Вместе с нашими черепами.
Рикс только хохотнул — то ли нервно, то ли весело, не разобрать.
Приблизившись к подножью холма — туда, где проходила ограда выгона пастбища Утгана, конники остановились.
Здоровенный знаменосец марегов выехал чуть вперед.
— Воины вопернов и сарпесков! — зычно и раскатисто выкрикнул он, — рикс риксов Таргстен Свирепый Вепрь и рафарикс Атмар предлагают вам жизнь и славу!
Хродир закашлялся от возмущения, и, приказав воинам впереди расступиться, выехал в сопровождении Ремула, встав перед строем ополченцев.
— Бросайте вашего самозванного рикса, — продолжил тем временем глашатай, — и идите с нами за новой славой! Вам незачем проливать кровь за цепного щенка ферранов!
Хродир побагровел от ярости, но это не было заметно под сплошной бармицей его шлема.
— Я — Хродир Сарпескарикс! — выкрикнул он, — а ты кто? Что-то ты на рикса не похож, больше на мешок с гнильем! Что, твой рикс риксов сам за себя говорить уже не может после того, как я ему зубов поубавил? Или голос у него теперь, как у хаттушского евнуха?
Таргстен, хорошо слышавший это, не выдержал и сам выехал вперед, поравнявшись с глашатаем.
— Ответить за свои речи не боишься? — сильно шепелявя, прокричал он, — я сам из тебя евнуха сделаю! Феррана твоего продам их толстому ландариксу, Фертейю отдам Аттмару, а людей твоих, что оружие на землю не положат, червям скормлю! У меня войско вчетверо больше твоего!
— Хочешь мой ответ? — спросил Хродир, протягивая руку за спину, где стоял Ремул, немедленно подавший ему дротик, — держи!
Хродир метнул дротик в Таргстена, но тот вскинул щит, и дротик звонко вошел в его доски, увязнув в дереве по кромку наконечника. За спиной Хродира раздались одобрительные крики воинов.
— Ты сделал свой выбор, щенок! — выкрикнул Таргстен и, развернув коня, пустился назад; спутники последовали за ним.
Хродир также развернул коня, и бок-о-бок с Ремулом проехал на свое место через вновь расступившийся строй воинов.
Гулко запели рога у марегов, их вой подхватили рафарские сигнальщики — и весь строй Таргстенова воинства двинулся вперед.
— Слава! — грохотнуло поле перед холмом, — Славься, Сегвар! Славься, Таргстен!
— Слава! — крик Хродирова воинства встречной волной понесся с вершины холма, — Славься, славься, Сегвар! Славься, Хродир!
Стена щитов. Ярко-алых в центре, пестрых по флангам. Грохочущий звон кольчуг. Вой рогов. Многократно отраженное от задних стенок щитов «Слава!» бьется внутри строя, вырываясь наружу громовыми раскатами, перекликающимися с ревом сигналов. Вернее — одного на всех сигнала, единственного сигнала, известного всем таветам — «Вперед!».
Два, три, четыре шага — и воины начинают бить обухами топоров и долами клинков об умбоны щитов, и каждый шаг их становится громовым — будто не люди идут, а железные твари из мирийских сказок.
Не отстают и ополченцы — бегом стремятся к заднему ряду дружины; те, кто с луками — вскидывают их, накладывая стрелы на тетиву, и летит уже разящая сталь над головами идущих впереди воинов, дабы найти, что повезет: дерево щита, сталь кольчуги, плоть человека или коня…
— Востен! — кричит Хродир, обернувшись к своему мудрому советнику — но колдун, кажется, не слышит его — ведь он, широко расставив руки и подняв взгляд к небу, поёт. Поёт на неслыханном здесь языке, поёт диковинную песню — а у ног его раб держит овцу, что даже не
