всеми способами уговаривал меня купить изгвазданную в крови рубаху, «достойную такого богатого молодого человека». С другой стороны за ногу цеплялись попрошайки, норовя добраться до кошелька и настойчиво требуя дать им денег в долг под хороший процент.
Я, как бы, личность популярная, но сходу меня почему-то не узнали.
Более того, меня не узнали даже на воротах. Солдаты, дежурившие на них, оказались незнакомыми, причём на мудавийцев не походили. Да и по говору явные равийцы. Скорее всего — очередное подразделение из давно обещанного пополнения прибыло в моё отсутствие.
По-идее, имперские войска — эталон дисциплины и порядка. На деле охранники полностью игнорировали пешеходов, зато вовсю шерстили подводы с грузами, требуя с возниц свою долю товарами или деньгами. Те, кого к взяточничеству не привлекли, расположились в тени от башни, где устроили массовую игру в азартные игры.
Одинокий богато одетый всадник некоторых заинтересовал. Один даже спросил, кто я такой и что здесь делаю, на что я высокомерно предложил ему захлопнуть пасть и никогда её не раскрывать в присутствии благородных особ.
Как ни странно, заяви я такое мудавийцам, и результат предсказать сложно. У местных жителей аристократии, как таковой, давным-давно нет, эта особенность государственного строя своеобразно сказывается на общественном сознании. Говоря проще, большинству не то, чтобы плевать на мой статус, они просто никогда не сталкивались с благородными привилегиями. Однако в Раве у простолюдина-солдата в такой ситуации лишь два варианта: позвать офицера или молча проглотить оскорбительные слова и почтительно склониться.
Что рядовой и сделал.
Мысленно сделал заметку, что надо приготовить трёхведёрную клизму со скипидаром и для офицера, которого я здесь не наблюдаю и для тех, кто обязаны следить за состоянием охраны городских ворот. Пока я тут самолично всем распоряжался, ни для кого исключения не делали, и в обязательном порядке ставили грамотных стражников. Те каверзными вопросами проверяли всех входящих, благодаря этому удалось разоблачить несколько агентов Тхата и опасных преступников.
На улицах тоже хватало беспорядка. Район, прилегающий к южной стене, всегда отличался повышенной антисанитарией, но то, что здесь творилось сейчас, даже канализационных крыс в уныние приводило. Улицы превращены в лагеря беженцев, люди местами располагались прямо на земле, без намёка на укрытие. Дети босиком носились по нечистотам, от них с кудахтаньем разбегались мелкие мудавийские куры. Еду готовили на самых примитивных очагах, устроенных возле сливных канав, а где брали воду, даже не хочется знать. Также здесь повсюду, где можно и нельзя располагался рогатый скот, меж коровами и баранами бродили пастушьи псы, частенько отмеченные язвами кожных болячек. Что это бесчисленное стадо делает в городе — непонятно. Бойни располагаются в другой стороне, у северных ворот, и пропускная способность их такова, что столь безумное количество животины через мясников и за две недели не провести.
Да и где хранить столько мяса? Ледников раз-два и обчёлся, коптить и солить — трудоёмкие и длительные процессы.
Ещё одна мысленная заметка.
Пока добрался до миссии, от подобных наблюдений голова распухла. Начал понимать, почему меня так упорно отговаривали от похода. Война войной, но упускать из виду ситуацию в столице нельзя, здесь явно не хватает единоначалия.
Хотя бы изредка следует устраивать некоторым подчинённым «скипидарную клизмотерапию». Как показывает практика, на короткий срок этой процедуры хватает. Да, идеальный порядок в Мудавии невозможен, но что-то на него похожее местные (при должном и регулярном насильственном стимулировании) изобразить способны.
Охрана имперской миссии бдела и меня, наконец, заметили. Причём встретили, как полагается, сразу не пропустили. Сочли одинокого десницу в изгвазданной одежде слишком подозрительным явлением. Как и предписывали правила, привели одного из наших немногих магов. Волшебник он так себе, почти бесполезный, с единственным навыком, причём не боевым. Достался он ему случайно вместе с набором стартовых атрибутов, за какое-то неожиданное достижение, повторять которое бессмысленно — бонус одноразовый. Умение позволяло определять истинную внешность тех, кто скрываются под иллюзиями и обнаруживать невидимок. Естественно, разоблачает не всех и не всегда, но большую часть низовых противников, в теории, выявлять должно.
Отлично, значит, введённые мною меры безопасности хотя бы здесь не спустили в унитаз.
Не успел я заехать во двор, как навстречу выскочили Шатао и Кьян. Кто из них кто, я постоянно путаю, потому что они одинаково безголовые и потому всегда также одинаково жизнерадостны, что делает их похожими друг на друга.
Похоже, их такая путаница радует, оба всячески стараются избегать различий. Ничем иным не могу объяснить то, что оба обзавелись абсолютно одинаковыми синяками: что у одного под правым глазом, что у второго.
— Здравствуйте молодой господин!
— Какое счастье вас видеть, господин Гедар.
— Да, счастье!
— Большое счастье!
— Здесь вас многие ждут очень.
— Да, многие. Господин Глас даже ругался из-за вашего отсутствия.
— Вчера ругался.
— Сильно.
— С грязными выражениями.
— Он в последнее время несдержан.
— Наверное, из-за болезни.
— Какая-то странная у него болезнь.
— Да, очень странная, из-за неё он сидеть не мог несколько дней.
— Никогда про такие болезни не слышал.
— Да никто здесь не слышал.
— Оболтусы, вы что, с левшой подрались? — спросил я.
— С каким левшой, господин Гедар?
— Не знаем мы никакого левшу.
— И мы не дрались, мы выполняли…
Перебив словоизлияние Шатао (или Кьяна), подскочил Аммо Раллес. Понятия не имею, каким образом толстяк узнал о моём появлении и как сумел так быстро выбраться из своего кабинета, но факт — стоит, радостно вскинув руки, улыбается радостно, но глаза при этом выдают немалую тревогу.
— Господин Гедар! Какая радость! Вы живы!
— А разве Камай вам ничего не говорил? — спросил я, слезая с коня.
— Да, ваш идзумо ежедневно докладывал, что с вами всё в порядке. Но вы же знаете, как на юге всё непросто. Не все амулеты работают одинаково хорошо, вот и его амулет мог показывать что-то не то.
— Как сам Камай? И как мои люди?
— Бросив вас снова одного, ваши люди добрались до города без потерь, — ответил глава миссии.
— Они меня не бросали, они выполняли мой приказ.
Толстяк покачал головой:
— Приказ это или нет, выглядит некрасиво. И ведь действительно не первый раз такое случается. Господин Гедар, уж простите за дерзость, но не высказаться не могу. Вы десница императора, вы глава древнего и уважаемого рода, негоже такому благородному господину в одиночку степную пыль глотать. Именно для таких дел и предназначена дружина.
— Дружина — громко сказано, — скривился я. — До дружины бойцам Камая ещё расти и расти. Ну да ладно, не будем о грустном, лучше поговорим о делах. Мне нужен немедленный отчёт. Хотя бы самый краткий, но
