на ночь, иду опустить его в ящик. Цалую еще раз Вас всех очень, цалую Ваню, поклон Анне Николавне. А тебе еще раз особенно ручку и все остальное.
Твой весь Ф. Достоевский.
Может быть и то, что в Редакции Каткова не застану, а распоряжение сделать забыто, и потому придется получить (если получить)не завтра, а после завтра и т.д. А потому и не дивись, если запоздаю против обещанного.
Весь ужасно изломан, припадков не было, но боюсь что будут, пора.
Москва.
7 Ноября/78.
Сегодня, милый друг мой Аня, после самого мучительного путешествия, прибыл в Москву. В вагонах, закупоренных, с гадчайшей вентиляцией была такая духота, что думал умереть. Кроме того закурили воздух так, что я кашлял всю ночь до надрыва. Ни на минуту не заснул. Обессилел ужасно. Ночью холод и дождь повсеместный всю дорогу, а в Тверской губернии мокрый снег. Здесь в Москве дождь и туман. Мрак ужасный. У нас в Петербурге только один день был такой скверный во весь Октябрь, как сегодня здесь.
Остановился в Европе, № комнаты 25. Оделся, умылся (в неотопленном нумере) и поехал к Каткову. Не застал и не застал действительно, а не нарочно. Сказал что буду сегодня вечером у него в 8 часов. Так как я сам назначил что приеду, а не он звал, то боюсь что пожалуй откажет и не примет. Бог их знает, какие у них в Москве порядки. Это было бы для меня унизительно и я в настоящую минуту (6 часов по полудни) в самом скверном расположении духа. Не застав Каткова поехал к Соловьеву книгопродавцу. Не застал дома. Буду у него завтра. — Затем поехал к Любимову: не застал дома. Затем поехал к Рассохину[23]). Сказал мне, что всей суммы отдать мне не может, а отдаст лишь 20 р. А что еслиб я подождал денька два, то отдаст больше. Я сказал, что зайду 9-го Ноября.
Затем был у Кашкина225. Этот был готов и выдал мне сейчас 65 р. 35 к. и объявил мне что мы в расчете. Номеров же оставленных у него большая пачка. Обещался сам обшить в рогожу и прислать мне в №. Я попросил его сосчитать цену №. Он обещался приготовить все через 2 дня. Таким образом твой счет: 213 р. А он отдал в разные сроки с теперешним 130 р. и говорит, что в расчете Он твердо уверен, что по оценке оставшихся №№, они наверно окажутся не менее 83 р., таким образом и выйдет твой счет т.е. 213 р.
Все это, как кажется, люди хорошие, прекрасные и плательщики, только в деньгах нуждающиеся. Деликатность их побеждает, а неделикатность отвращает. Соловьев конечно особая статья потому что он богат.
Затем был у Вари: поговорили, ничего особенно любопытного.
Что ты, что детки? Спать хочу ужасно, до невероятности. Нервы расстроены. Еще больше расстроил, прочитав давеча в вагоне брошюру Цитовича226. Дело его правое, но такого дурака я еще и не видывал. Вот не посылай дурака защищать правое дело. Измарал! Теперь на эту тему и писать более нельзя.
Обнимаю тебя, Ангел мой цалую, ангельчиков тоже цалую.
Надеюсь приехать как можно скорее. Скучно мне ужасно. Спать хочу ужасно.
Цалую тебя 50 тысяч, 335 раз. Столько же раз поцалуй за меня детей.
Само собой, разумеется, завтра опять напишу.
Твой весь Ф. Достоевский.
Москва, 8 Ноября/78.
Милая и дорогая моя Аня, вчера ровно в 8 часов, был у Каткова. Он меня уже ждал и принял превосходно и любезно, но видимо был занят. Я впрочем просидел с час. Говорил об романе. Он оставил рукопись и на мое сожаление что, многое (поправки) неразборчиво отвечал что он твой почерк умеет превосходно разбирать и что это самый лучший почерк. Затем сказал что он все это прочтет. «Ведь вы наверно у нас дней пяток, али недельку пробудете». Таким образом я вывожу что мне надо будет, до того времени как он прочтет и не беспокоить его, т.е. не то чтоб он сам об этом намекнул, а мне-то самому кажется, что мне это будет приличнее, ибо посещая его и на другой день и на третий как будто буду торопить его, сгорая нетерпением: что скажет он о моем произведении. Я оставил в Редакции мой адрес, так что если в эти два-три дня, пока я не буду ходить, ему понадобится мне сказать что-нибудь то всегда можно будет [ко] мне [прислать] дать знать об этом. Во время моего посещения к нему входили все его дочери, сын его, и кн. Шаховской муж его старшей дочери. Они приходили прощаться на ночь, но видимо желали меня видеть, а потому и просидели с полчаса. Все были очень милы, любезны и внимательны — особенно кн. Шаховской и моя знакомая (Эмская) дочка его, которая чрезвычайно похорошела. Прощаясь я упомянул о деньгах. Он сказал что конечно так, и очень можно, но, что всех 2.000 руб. ему будет зараз выдать затруднительно, так как подписка еще не началась, а что не соглашусь ли я частями получить. Впрочем, прибавил он, если вам очень нужно, то я и разом выдам, но мне будет трудно. Я разумеется согласился частями, примерно 1.000 р. теперь, а остальные (как он сам сказал) недельки через три. Теперь не знаю как все решится на деле. Мне грустно то, что я было хотел попросить на этот раз не две, а три тысячи, но так как он и на двух замялся, то я и спросил две. Ну вот ход дела: не знаю хорошо ли
