победе, и воины мужественно дрались, но не сдали Владикавказа.
В то же время нашей оперативной группой была ликвидирована группа немецких диверсантов вместе с полковником, которые были заброшены с самолета в горы Урус-Мартановского района с задачей захватить Грозный с тыла, когда немецкие войска займут Владикавказ.
За боевые действия на Кавказе нас Указом Президиума Верховного Совета наградили. Я в числе других получил орден Ленина, а от Северо-Осетинского обкома — Почетную грамоту и серебряное оружие.
В 1943 году при наступлении Южного фронта на Ростов командующий донес в Ставку, что передвижению боеприпасов и продовольствия фронту препятствуют бандитствующие кавалерийские эскадроны калмыков, оставленные немцами в тылу из быв. Кав. дивизии, перешедшей в первых боях на сторону немцев. Предатели отбивали наши обозы, убивая сопровождавших солдат и командиров.
По указанию Ставки меня направили на место с задачей разоружить предателей, а при сопротивлении уничтожить. Для выполнения этой задачи был выделен мотострелковый полк и эскадрилья истребителей.
Более месяца нам пришлось гоняться за быстро передвигающимися по степи предателями, которые, укрывшись в глубоких балках, подстерегали нас и обстреливали из пулеметов трассирующими пулями. Благодаря летчикам, которые быстро находили бандитов и обстреливали их реактивными снарядами, нам удалось обезвредить этих предателей и обеспечить бесперебойную доставку боеприпасов и продовольствия на фронт.
Весной 1944 года в тылу 1-го Прибалтийского фронта, в лесах около Вильно появилась польская подпольная бригада, о чем донес командующий фронтом генерал Черняховский и просил помочь ее разоружить. Нас с группой офицеров направили для совместных действий с командующим по разоружению бандитствующей бригады. На месте мы выяснили, что эта бригада, руководимая из Лондона Миколайчиком, предназначена «для обеспечения действий Польского правительства, находящегося в подполье». Большого труда нам стоило выявить местонахождение штаба бригады и связаться с командиром бригады с тем, чтобы если возможно, то мирно решить вопрос разоружения. Однако наши усилия ни к чему не привели ввиду упорного нежелания командования подчиниться указаниям командующего фронтом.
Когда, окружив офицеров этой бригады, мы стали их разоружать, командир бригады генерал «Вилк» (псевдоним) выхватил на меня револьвер и не успел застрелить лишь благодаря генералу Петрову, выбившему у него из рук оружие. Я никогда не вспоминал этих неприятных случаев, но сейчас горечь незаслуженной обиды и оскорблений заставили меня это сделать.
В 1944 г. постановлением ГОКО я был назначен уполномоченным 1-го Белорусского фронта и одновременно по Польше, где нашей группе пришлось работать в сложных условиях, чтобы обеспечить деятельность Польского Комитета Национального Освобождения, работе которого активно противодействовали буржуазные националисты, руководимые из Лондона.
В лесах близ Варшавы скрывалось «Временное правительство Польши» из 13 министров во главе с генералом Окулицким — вице-премьером и военным министром. Эти контрреволюционные деятели бессменно сопротивлялись организации народной власти в Польше, расстреливали и вешали активистов из рабочих и крестьян, имея свои карательные органы: трибуналы, суды, контрразведку. Одновременно они убивали также и бойцов Советской Армии. Захватывая штабы этих повстанцев, наши оперативные группы изымали у них десятки килограммов золотых американских долларов, которые им сбрасывали ночью с самолетов.
После занятия нашими войсками Варшавы нам удалось выявить и задержать это «Правительство Польши», которое было предано суду военного трибунала. При дальнейшем наступлении фронта мы продвигались вместе с передовыми частями, выявляя руководящих нацистов и карателей, и не раз приходилось вступать с ними в перестрелку, когда они оказывали вооруженное сопротивление.
В последний этап наступления фронта, когда уже показался Берлин, у всех нас было единственное желание быстрей ворваться в город и заставить капитулировать фашистских захватчиков.
26 апреля 1945 года наступавший танковый батальон 2 танковой армии, с которым я продвигался, был у Берлина остановлен огнем фауст-снарядов. Было сразу подбито 12 танков. Видя, что активное наступление на нашем участке может сорваться, я, как бывший артиллерист, свел 4 танка в арт[иллерийскую] батарею, и наводчики прямой наводкой открыли огонь из пушек по засевшим в предместных домиках фашистам с фауст-снарядами. Они, в свою очередь, открыли по нам ураганный пулеметный огонь.
К исходу дня, выбив фашистов из их укрытий, батальон возобновил наступление, и вместе с пехотой армии генерала Берзарина мы ворвались в Лихтенбергский район г. Берлина. Через час мы на улице Берлина встретились с генералом Берзариным и радовались такому успеху.
К моему счастью, у нас в округе есть танкисты, генералы и офицеры, участвовавшие на этом же участке фронта в штурме Берлина, кроме моего адъютанта подполковника Тужлова.
Через несколько дней я по радио узнал, что группе генералов нашего фронта, отличившихся при штурме Берлина, в том числе и мне, присвоено звание Героя Советского Союза. Я был безгранично благодарен партии за такую оценку моих усилий в защите Родины и был рад, что оправдал ее доверие. Так почему же через 20 лет отбирать этот знак победы над врагом, в борьбе с которым я непосредственно участвовал и не посрамил свою любимую Родину.
Мне очень больно переживать это тяжелое испытание, но я не потерял веру в ЦК нашей партии и надеюсь на справедливость.
Я доложил только некоторые эпизоды своей работы в годы Отечественной войны. По всем этим вопросам и многим другим мной более подробно посылались донесения в соответствующие ведомства.
Я не буду задерживать Ваше внимание на работе, которую мне приходилось выполнять с первых дней капитуляции Германии, когда я был постановлением ГОКО назначен зам. главноначальствующего Советской Военной администрации. За два года была проведена большая работа по организации немецких органов власти и оказана помощь тов. Ульбрихту в партийной работе.
Основное внимание с первых же дней нами уделялось розыску немецких специалистов по конструированию и стрельбе ракетами Фау–1 и Фау–2, а также реактивных самолетов-снарядов.
Иногда приходилось ночами не спать для того, чтобы не упустить на Запад специалистов-ракетчиков и ученых по атомной энергии, которые к концу войны уже имели аппаратуру по синтезу урана и тяжелой воды.
В результате через два месяца разысканы крупные специалисты по атомной энергии, а также зам. главного конструктора Фау–2 Гретруп и его группа инженеров. Затем были найдены уцелевшие узлы и агрегаты к Фау–2, спрятанные фашистами в подземелье.
В течение 3 месяцев была организована сборка и опробование на стенде с запуском двигателей 17 ракет Фау–2 и других реактивных снарядов, которые отправлены в СССР. Все это хорошо знают ныне главный конструктор ракет и другие руководители конструкторских бюро по ракетным приборам, которые сами участвовали.
Они в последующем не раз говорили, что собранные и вывезенные в СССР ракеты явились хорошей базой для разработки нашими конструкторскими бюро ныне летающих в космос наших прекрасных ракет.
В тот же период нами была успешно проведена работа по розыску специалистов, занимающихся
