представить мое восхищение когда, рассматривая содержимое корзины я нашла несколько записных книжек Ф. М., несколько книг по ведению журналов "Время" и "Эпоха", доставшихся от Михаила Михайловича, и массу самой разнообразной корреспонденции. Эти найденные бумаги не раз сослужили мне службу в дальнейшей нашей жизни, когда приходилось доказывать или отвергать какие-либо факты из неизвестной для меня жизни Ф. М. до 1867 г. Как потом выяснилось, эту корзину с письмами и тетрадями по нашем отъезде взял к себе Павел Алекс.; переезжая от Эмилии Ф., он оставил ей корзину; та не знала, что с нею делать, передала ее сыну, а Ф. М. младший поставил ее на хранение в дружественный дом. И все о судьбе этой корзины забыли. Я тогда же припомнила, что у Ф. М. могли быть тетради и рукописи более раннего времени, наприм., относившиеся к ром: "Униженные" или "Записки". И вот, думается мне, что была и другая корзина с бумагами и рукописями, тоже взятая Павл. Алекс., перешедшая от него через несколько рук и лежащая на чьем-нибудь чердаке, всеми забытая, пока о ней не позаботились мыши. Но разъяснить об этом мне не удалось, несмотря на все старания» (цитируем по рукописи).
К письму от 12 июня 1872 г.
90.Брат Коля — Николай Мих. Достоевский, отличавшийся болезненным состоянием здоровья. Ф. М. и раньше помогал ему. Николай Михайлович страдал наследственным предрасположением к запою. Л. Ф. Достоевская отмечает в воспоминаниях эту болезнь своего дяди: «Мой дядя Михаил, хотя и пил, однако, мог все-таки работать. Но несчастный дядя Николай, блестяще окончивший курс, никогда ничего не делал и всю жизнь был в тягость братьям и сестрам» («Достоевский в изображении его дочери»… Пт. 1922, стр 19). — О постоянной денежной помощи, оказываемой Ник. Мих. братом-писателем, много говорит в воспоминаниях сама Анна Григорьевна (см. «Ф. М. Достоевский. Статьи и материалы». Под ред. Л. С. Долинина. П. 1922).
К письму 14 июня 1872 г.
91. В это время Ф. М. должен был дать в «Р. Вестник» окончание романа «Бесы». Но Ф. М. задержался в работе, и очень значительно. Поехав в Москву в октябре того года, Ф. М. путем личных переговоров с Любимовым уладил этот тяжелый для него вопрос, и ему было отсрочено напечатание конца романа до ноябрьской и декабрьской книжки, чем он спешил в свое время (см. письмо №35–9 окт. 1872 г.) уведомить и Анну Григорьевну.
К письму от 9 октября 1872 г.
93. Так, действительно, и было: в ноябрьской и декабрьской книжках «Русского Вестника» 1872 г. Достоевский допечатал «Бесы», успев к сроку написать последние главы.
95.Перов, Василий Григорьевич (1833–1882), известный живописец, создавший ряд жанрового и исторического характера полотен, оставил несколько портретов деятелей русского искусства и литературы, как то: Ф. М. Достоевского, Писемского, Рубинштейна и др. Достоевский, выступавший противником реализма в искусстве, высоко ставил талант Перова и весьма ценил его бытовую картину «Охотники». (См. «Дневник писателя» 1872 г., март.) В своих воспоминаниях Анна Григорьевна сообщает точно время и обстоятельства, сблизившие Федора Михайловича с художником Перовым и Третьяковым. В ту же зиму 1871–1872 гг. Третьяков, — пишет Анна Григорьевна, — просил у Ф. М. разрешения написать его портрет для своей московской галереи, и художник Перов приехал с этой целью из Москвы. Ф. М., конечно, был очень этим польщен, тем более что сам Перов оказался чрезвычайно милым и простым человеком. Прежде чем приняться за работу, Перов навещал нас каждый день в течение недели, заставал Ф. М. в самом различном настроении, беседовал, вызывал его на спор и сумел подметить и изобразить на портрете самое характерное выражение Ф. М., именно то, которое Ф. М. имел, когда был погружен в свои художественные мысли. Можно бы сказать, что Перов уловил в портрете «минуту творчества» Ф. М. Такое выражение я много раз примечала в лице Ф. М., когда, бывало, войдешь, заметишь, что он как бы в себя смотрит, и уйдешь, ничего не сказав, а потом узнаешь, что Ф. М. был так занят своими мыслями, что не заметил моего прихода и не верит, что я к нему заходила. В. Гр. был умный человек, и Ф. М. любил с ним беседовать. Я также с ним подружилась и всегда присутствовала на сеансах («Ф. М. Достоевский. Статьи и материалы». Под редакцией А. С. Долинина. П. 1922, стр. 496). По словам Вс. С. Соловьева, когда этот портрет был на выставке в Академии Художеств, идейные противники Д. — редактора «Гражданина» — «приглашали… публику… посмотреть… портрет Достоевского работы Перова, как прямое доказательство, что это сумасшедший человек, место которого в доме умалишенных» (Воспоминания о Ф. М. Достоевском, «Исторический Вестник», 1881, март, 612 стр.) Это подтверждает в своих воспоминаниях Я. П. Полонский («Нива», 1884 г., №4, янв. 28, стр. 79), и Анна Григорьевна Достоевская отмечает с огорчением то же в своих мемуарах: «На академической выставке 1873 г., — пишет она, — между работами В. Г. Перова был выставлен и портрет Ф. М. Литературные враги его не задумались, описывая выставку и воздавая хвалы художнику, напечатать, что по портрету ясно видно, что Д. представляет из себя умалишенного. Этот отзыв очень огорчил Ф. М., и мне стоило много труда рассеять произведенное отзывом тяжелое впечатление. Какое, однако, нужно иметь жестокое сердце, чтобы это написать, тем более что обозревателю не могло быть неизвестным та ужасная болезнь, которою страдал Д., и то тяжелое впечатление, которое мог произвести этот отзыв. Да, жестоки порой бывают люди. Я тоже пошла на выставку, чтобы еще раз взглянуть на портрет уже в роскошной раме, вследствие чего портрет несомненно выиграл» (цитируем по рукописи). Портрет оригинал кисти Перова и теперь хранится в Третьяковской галерее.
96.Третьяков, Павел Михайлович (1832–1898).
К письму 10 октября 1872 г.
99.Дело Мясниковых, о котором вскользь упоминает Ф. М., было громким процессом, который «по трудности, сложности и важности превышал все дела, разбиравшиеся до сих пор в стенах (окружного) суда», как охарактеризовал его в речи прокурор. Сущность дела, очень затянувшегося (началось в 1859 г. и разбиралось в 1872 г.), сводится к обвинению в подделке и подлоге завещания
