полно для него «самыми дорогими воспоминаниями» — между прочим, о встречах с крестьянами — мужиком Мареем, Аленой Федоровной и др. лицами, отразившимися, как известно, в его романах.
К письму 12 июня 1873 г.
106. Очевидно, на имя знакомого Достоевским священника Ивана Румянцева (см. выше, примечание 78). Анна Григорьевна с семьей в это время жила в Старой Руссе, а Ф. М. оставался в Петербурге. Он был занят как редактор «Гражданина» Мещерского и приезжал на 2–3 дня из Петербурга в Руссу, чтобы повидаться с семьей.
107. К судебной ответственности Ф. М. был привлечен, как редактор «Гражданина», за статью под названием «Киргизские депутаты в С.-Петербурге» в одном из первых подписанных им номеров газеты (№5, 29 января 1873 г., стр. 153–154).
В этой заметке сообщалось о комическом эпизоде, случившемся во время приема Александром киргизской делегации. В заметке «Киргизские депутаты в С.-Петербурге», доставленной в редакцию, очевидно, одним из свидетелей представления этой делегации императору, между прочим, сообщалось: «Старший из депутатов Султан Магомет, султан Киргиз, начав произносить речь, которая была им самим от имени всего народа составлена, произнес первоначально твердо и правильно: "Ваше императорское величество", но на этих словах, когда государь возразил: "А ты говоришь по-русски?" — Магомет до того переконфузился, что далее мог произнести тихо только несколько слов по-киргизски из приготовленной благодарственной речи и потом положительно онемел». Сам по себе совершенно невинный, этот эпизод не мог быть, однако, оглашен без особого разрешения министра императорского двора (подр. см. статью Ю. Г. Оксмана «Д. в редакции "Гражданина"», — см. «Творчество Достоевского», сб. под ред. Л. П. Гроссмана, Одесса, 69 стр.), какового редакция журнала не пыталась получить. В силу этого председатель Спб. Цензурного Комитета обратился к прокурору Спб. Окружного Суда с предложением на основании высочайшего повеления от 23 апреля 1870 г. возбудить преследование против отставного поручика Ф. М. Достоевского по ст. 1024 уложения о наказаниях.
Дело, как известно, приняло дурной оборот. «Около Святой, мне помнится, — рассказывает в своих "Воспоминаниях" Н. Н. Страхов, — произошла в кружке "Гражданина" большая тревога; говорили, что издание невозможно продолжать, и Ф. М. был некоторое время в большом беспокойстве» (Биография, 299).
Об зтом же эпизоде говорит в своих воспоминаниях А. Ф. Кони, но только не совсем точно: «В бытность мою прокурором Окружного Суда в Петербурге сестра моего друга Куликова, лично знакомая с Достоевским, написала мне, что Федор Михайлович находится в крайне затруднительном положении. Он был в это время редактором "Гражданина" — имевшего другой характер, чем позднейшая постыдная газета того же имени, и допустил напечатание в нем сведения о путешествии государя, не испросив на то предварительного разрешения министра двора, как то требовалось цензурными правилами, вследствие чего суду пришлось приговорить его к аресту на две недели на гауптвахте. Приговор, войдя в законную силу, был обращен к исполнению. Между тем предпринятое Достоевским лечение и разные другие обстоятельства личного характера делали для него это кратковременное лишение свободы до крайности неудобным именно в то время, когда приговор подлежал осуществлению. Отвечая Куликовой, я просил ее передать Федору Михайловичу, что приговор будет обращен к исполнению лишь тогда, когда он сам найдет это, по своим соображениям, удобным. За любезным письмом Достоевского с выражением благодарности последовало его посещение, отвечая на которое, я убедился воочию, в какой скромной и даже бедной обстановке жил, мыслил и творил один из величайших русских писателей. При этом нашем свидании он вел довольно долгую беседу, очень интересуясь судом присяжных и разницею в оценке преступления со стороны городских и уездных присяжных» (А. Ф. Кони, «Некрасов, Достоевский. По личным воспоминаниям». Петербург. Коопер. Изд. Литераторов и Ученых, стр. 55–56; ср. его же: «На жизненном Пути», т. II, 96–108; в «Вестнике Литературы», 1921 г., №2, стр. 7, и №3, стр. 9).
Таким образом, «за маленький редакторский грех» (выражение Ф. М., ср. Воспоминания В. В. Тимофеевой — «Исторический Вестник», 1904, II, 535) Ф. М. расплатился «арестом при гауптвахте на Сенной». По свидетельству Анны Григорьевны, «было это с четверга 11 часов утра по субботу 11 часов на вербной неделе 1873 г.» (см. сб. «Творчество Достоевского» под ред. Л. П. Гроссмана. Одесса, стр. 33). Эта дата оказывается неверной. А. Гр. ошиблась в годе: это был 1874 год, а не 1873 год. Письма Ф. М. к ней вскрывают эту неточность: в июне 1873 г. Ф. М. говорит об аресте как будущем факте, после суда над ним 22 июня 1873 г. — Затем воспоминания Всев. Серг. Соловьева, подтверждая месяц ареста, поправляют также год. Всев. Сергеевич (свидетель, вообще, надо признать, очень авторитетный и точный в своих показаниях) рассказывает об этом событии в жизни Д. так: «Весною 1874 года… как-то он (Ф. М.) заехал ко мне и, не застав меня дома, оставил записку, в которой между прочим объявлял, что через несколько дней должен засесть на гауптвахту в качестве редактора "Гражданина"».
«Утром, 22 марта, пришел ко мне Аполлон Николаевич Майков.
— А я к вам знаете откуда? — сказал он, — от узника; сидит наш Федор Михайлович… ступайте к нему, он ждет вас.
— В каком же он настроении?
— В самом лучшем; непременно отправляйтесь…
Я поехал в известный уголок Сенной площади. Меня тотчас же пропустили. Я застал Ф. М. в просторной и достаточно чистой комнате, где кроме него в другом углу был какой-то молодой человек, плохо одетый и с самой бесцветной физиономией.
Ф. М. сидел за маленьким простым столом, пил чай, курил свои папиросы, и в руках его была книга. Он мне обрадовался, обнял и поцеловал меня» («Воспоминания о Ф. М. Достоевском». «Истор. Вестник», 1881, март, стр. 614). — Таким образом, датой ареста надо считать 21–23 марта (четверг — суббота Вербной недели) 1874 г.
108.Мещерский, Владимир Петрович (1839–1914), беллетрист и журналист, по матери внук Карамзина. Имела успех его комедия «Миллион» и сатирические романы. С 1872 г. Мещерский начал издание газеты «Гражданин», впоследствии ставшей органом ярко реакционного
