купца Козьмы Васильева Беляева двух братьев Мясниковых, из них один (Александр Константинович) занимал должность адъютанта начальника III отделения собств. е. и. в. канцелярии. В процессе участвовали видные судебные деятели того времени, в том числе акад. А. Ф. Кони. Вердиктом присяжных заседателей духовное завещание, оставшееся после купца Беляева, признано не подложным. Все остальные вопросы вследствие этого оставлены были без ответа, а обвиняемые признаны по суду оправданными. По протесту прокурора суда уголовный кассационный департамент сената отменил решение и передал дело для нового рассмотрения в Московский окружный суд, в котором последовал такой же приговор. Подробности дела см. в VI томе издания: «Русские судебные ораторы в известных судебных процессах». Москва 1902, стр. 1–72. Федор Михайлович, несомненно, интересовался процессом и, как о знакомом и известном событии для Анны Григорьевны, он о нем кратко заметил в письме. Очевидно, Ф. М. застал процесс в московской стадии.
К письму 20 мая 1873 г.
100.Поляков, Борис Борисович— адвокат петербургский. Ф. М. он был не очень по душе. Характеристику его Ф. М. дает в своем письме Анне Григорьевне от 22 июня 1873 года.
101.Шеры— одни из претендентов, как Достоевские и Казанские, на известную долю в наследстве после общей для них и Достоевских тетки Куманиной Александры Федоровны, урожденной Нечаевой, — родной сестры матери писателя, бывшей крестной матерью Ф. М. Достоевского. Эту тетку Достоевский изобразил в образе «бабуленьки» в романе «Игрок». А. Ф. Куманина скончалась 29 марта 1871 г. Ф. М., как видно из недавно опубликованного его письма А. Н. Майкову 14/26 августа 1869 г., тогда же предпринял меры в отношении этого наследства. Вот что он писал в этом письме А. Н. Майкову: «Я написал Веселовскому. Повернуть дело (то есть даже и со мною) зависит теперь от него. Прочтя все внимательно, что вы мне писали, я рассудил, что в деле этом надо начать с осторожности. Этакое дело — щекотливое дело. Что тетка была не в своем уме несколько лет (года 4 последних наверно) — тому и я многократный свидетель, и если надо, то найдутся 100 свидетелей. Но, с другой стороны, я ровно ничего не знаю о ее завещании и о настоящих ее намерениях насчет монастыря. Одно укрепляет меня в намерении — это то, что Веселовский должен основательно знать всю сущность ее завещания, равно и о том, кто будет против нас и кто за. Одним словом, я написал ему в том смысле, что я слышал от вас. Вслед за тем я прошу у него разъяснения фактов и обстоятельств, подробностей завещания и заключаю тем, что если он твердо уверен в том, что завещание редактировано в последнее время, т.-е. не в своем уме, и что право, стало быть, очевидное, то чтоб не оставил меня советами к руководством и изъяснился бы со мною в этом смысле. Я же дело начать, разумеется, готов при вышесказанных обстоятельствах» (см. сб. I. «Ф. М. Достоевский» под ред. А. С. Долинина, стр. 430).
Дело сильно затянулось; ясности и определенности оно не приобрело за эти годы. Любовь Федоровна Достоевская в своих воспоминаниях отмечает грустный факт ссоры наследников из-за этого дела: «Тетка Куманина умерла во время пребывания моих родителей за границей и оставила очень запутанное наследственное дело. Наследники провели несколько лет в споре между собой, и лишь после смерти моего отца мы получили, наконец, нашу долю» (стр. 74, примеч. 1-е). — Намеки на недружелюбные отношения из-за наследства сестер к писателю находим в ряде писем Ф. М. за последующие годы к Анне Григорьевне. — Любовь Федоровна подробно останавливается на этой распре родственников, оспаривает права некоторых из них (особенно сестер Ф. М.) и ближайшим поводом к развязке с жизнью для Ф. М. она называет неприятный разговор Ф. М. с его сестрой Верой в Петербурге по поводу наследства.
102.Брат Андрей— так обычно Федор Михайлович называет и в следующих письмах Андрея Михайловича Достоевского. А. М. — родной брат Ф. М. — третий по возрасту (1815–1897), гражданский инженер, по окончании образования жил в Петербурге. — Веселовский, к которому Федора Михайловича направил еще в 1869 г. А. Н. Майков, был приятелем Андрея Михайловича. А. М. — автор ценных воспоминаний о ранней поре жизни писателя, напеч. в I т. «Биография, письма и заметки из записной книжки Ф. М. Достоевского», СПБ. 1883 г., стр. 5–42. Письма Ф. М. к нему и его жене Домнике Ивановне 1854 г. напечатаны в I т. «Биография, письма…», стр. 5–42.
102а.10 тысяч рублей Ф. М. Достоевский взял у тетки Куманиной осенью 1864 г., когда у братьев Достоевских была нужда в деньгах ввиду закрытия журнала «Время». Об этом займе и плане воздействий Ф. М. на скупую тетку мы знаем из писем его Мих. Мих. 9, 13 и 15 апреля 1864 г. из Москвы (см. Письма, стр. 148–150, 153–154, 157–158). Затем об этом же долге в 10 тысяч рублей Ф. М. говорит в письме А. Е. Врангелю 14 апреля 1865 г.: «10.000 рублей выпросил у старой и богатой тетки, которые она назначила на мою долю в своем завещании» («Биография, письма…», стр. 280).
103.Жеромский— адвокат, живший в Москве. Он был, очевидно, другом детства Николая Михайловича Достоевского.
104.Витя— одни из сыновей Веры Михайловны Ивановой. Вот дети этой семьи: 1) Софья (р. 1846 г.), 2) Мария (р. 1848 г.), 3) Александр — инженер (р. 1850 г.), 4) Юлия (р. 1852 г.), 5) Виктор (р. 1854 г.), 6) Нина (р. 1857 г.), 7) Алексей (р. 1860 г.), 8) Ольга (р. 1863 г.), 9) Владимир (р. 1865 г.), 10) Наталья (р. 1867 г.).
105.Даровое— деревня, купленная отцом писателя Михаилом Андреевичем на средства жены — матери Ф. М. в 1831 году в Тульской губ., в Каширском уезде, в 150 верстах от Москвы. Сюда ездили на летние каникулы Достоевские всей семьей вместе с матерью (см. об этом в воспоминаниях Андрея Мих. Достоевского и в воспоминаниях Люб. Фед. Достоевской). Вместе с Даровым в состав имения Достоевских входила еще соседняя деревушка Чермашня (см. подр. там же). Деревня, по словам Фед. Мих., оставила в нем «самое глубокое и сильное впечатление на всю потом жизнь», и все в ней было
