Entre ses mains & en son plain pouvoir, Je mets mon fils, mon honneur, & ma vie, Mon pais, mes subjects, mon ame assubjettie Est tout à luy, & n’ay autre vouloir Pour mon objet, que sans le decevoir Suivre je veux, malgré toute l’envie Qu’issir en peut. Ему во власть я сына отдаю, И честь, и совесть, и страну мою, И подданных, и трон, и жизнь, и душу. Все для него! И мысли нет иной, Как быть его женой, его рабой, Я верности до гроба не нарушу! С ним каждое мгновенье, каждый час, А там – пусть зависть осуждает нас!
Что бы потом ни было, она отважится на этот путь в безнадежность. После того как она всем – телом, душой, всей своей жизнью – пожертвовала ради него, несказанно любимого, эта исступленная любовница боится лишь одного на свете – потерять его.
Но самое ужасное в этом ужасе, самое мучительное в этой муке ей еще только предстоит. При всем своем ослеплении Мария Стюарт достаточно проницательна – скоро она увидит, что и на этот раз попусту себя расточает: человек, к которому устремлены ее чувства, в сущности, ее не любит. Босуэл овладел ею, как это не раз с ним бывало, в пылу животной страсти, необдуманно, жестоко. И так же равнодушно готов он ее покинуть, едва чувства его остыли. Для него это лишь жаркий миг обладания, мимолетное приключение, и несчастной скоро приходится сказать себе, что господин ее мыслей и чувств не очень-то ее почитает:
Vous m’estimez legiere, que je voy, Et si n’avez en moy nulle assurance, Et soupconnez mon coeur sans apparence, Vous meffiant a trop grand tort de moy. Vous ignorez l’amour que je vous porte. Vous soupconnez qu’autre amour me transporte Vous despeignez de cire mon las coeur. Vous me pensez femme sans jugement; Et tout cela augmente mon ardeur. Вы верите наветам злой молвы, Вам кажется, что я пуста и лжива, Мою любовь – о, как несправедливо! – Готовы счесть игрой нечестной вы. И, моего не уважая слова, Решили вы, что я люблю другого, Что я коварство низкое таю, Что нравственных устоев не имею, – Но и самой враждебностью своею Вы жажду распаляете мою.
И вместо того чтобы гордо отвернуться от неблагодарного, вместо того чтобы взять себя в руки, обуздать, опьяненная страстью женщина бросается на колени перед равнодушным любовником, стараясь удержать его. Ее былое высокомерие словно каким-то чудом превращается в неистовое самоуничижение. Она молит, клянчит и тут же превозносит себя, выхваляет, как товар, пресытившемуся ею любовнику. Утратив чувство собственного достоинства, готовая на последнее унижение, она, гордая царица, словно торговка на рынке, высчитывает ему, чем только она для него не пожертвовала, и настойчиво, чуть ли не назойливо, уверяет в своем рабском смирении:
Car c’est le seul desir de vostre chere amie, De vous servir, & loyaument aimer, Et tous malheurs moins que rien estimer, Et vostre volonte de la mienne suivre Vous cognoistrez aveques obeissance, De mon loyal devoir n’obmettant la science, A quoy j’estudiray pour tousjours vous complaire. Sans aimer rien que vous, soubs la subjection De qui je veux sans nulle fiction Vivre & mourir. Единственная цель подруги вашей – Служить вам, угождать и подчиняться, Вас обожать, пред вами преклоняться И, презирая все несчастья впредь, Свой видеть высший долг в повиновенье, Чтобы отдать вам каждое мгновенье, Под вашей властью жить и умереть.
С дрожью ужаса и сострадания наблюдаем мы, как эта прямая и смелая женщина, никогда не отступавшая ни перед какой земной опасностью, ни перед каким земным властителем, утратив былое достоинство, унижается до постыдных уловок завистливой и злобной ревности. По каким-то признакам Мария Стюарт, верно, заметила, что Босуэл куда более предан молодой жене, которую королева сама для него избрала, и что он отнюдь не собирается ее покинуть ради своей новой возлюбленной. И она силится – не правда ли, ужасно, что именно большое чувство способно так умалить женщину, – очернить его супругу, не останавливаясь перед самой низкой и бесчестной, перед самой злобной клеветой. Играя на мужском тщеславии Босуэла, она напоминает ему (очевидно, исходя из его интимных признаний), что жена недостаточно отзывается на его ласки, что вместо того, чтобы отвечать со всем пылом страсти, она лишь нехотя ему уступает. В прошлом сама сдержанность и высокомерие, она с жалким самохвальством перечисляет, на какие жертвы, на какое самозаклание во имя любви приходится идти ей, нарушительнице супружеской верности, тогда как его жена пользуется всеми благами и преимуществами его высокого положения. Так нет же, пусть останется с ней, пусть принадлежит ей одной и не поддается на обманчивые письма, слезы и заверения этой «лжесупруги»!
Et maintenant elle commence à voir, Qu’elle estoit bien de mauvais jugement, De n’estimer l’amour d’un tel amant, Et voudroit bien mon amy decevoir, Par les ecrits tous fardez de scavoir… Et toutes fois ses paroles fardeez, Ses pleurs, ses plaincts remplis de fictions, Et ses hautz cris & lamentations Ont tant gaigné, que par vous sont gardeez Ses lettres, escrites, ausquels vous donnez foy, Et si l’aimez, & croiez plus que moy. Она лишь поняла (даю вам слово!), Что надо быть бездушной и слепой, Чтоб не ценить любовника такого, И хочет лицемерною мольбой Вас обмануть, мой друг, опутать снова… Но ложью слез, наигранной тоски, Упреков, просьб, рассчитанных умело, Она вас так заворожить сумела, Что мертвые фальшивые листки Читаете вы, бережно храните, А мне, живой, и верить не хотите!
Все большим отчаянием звучат ее вопли. Неужели он ее, единственно достойную, может сменять на недостойную? Пусть прогонит ту и соединится с ней, ведь она готова бороться за него не на жизнь, а на смерть. Пусть требует от нее, молит она на коленях, всего, что только хочет, любого доказательства ее верности и нерушимой преданности, она все ради него кинет: дом, семью, корону, все свое достояние, свою честь и сына. Пусть все отнимет, лишь бы не отталкивал ее, все отдавшую ему, единственно любимому.
