Алхимический препарат.
Эффект: Сила +200% на 10 мин.
Ну вот, два вида баффов. И всё из аптечной аскорбинки. Люблю такие моменты. Сделаю ещё пару пачек и разошлю берсеркам, Варягину и всем, кому может пригодиться.
— Теперь главное, — я сел обратно и снова открыл пространство разработки. — Боевые дроны — это мышцы. Но без нервной системы мышцы бесполезны. Мне нужны глаза и уши на расстоянии. Дальше, чем «Техно-Око» может дотянуться напрямую.
— Ограничение работы «Техно-Ока» зависит от вашего текущего уровня, — подтвердил Прометей.
— Поэтому нам нужны ретрансляторы. Дроны, которые будут висеть высоко в воздухе и работать как вышки сотовой связи. Такой дрон принимает мой сигнал, усиливает и перебрасывает дальше к разведчикам, к «Пессимистам», к кому угодно. А их сигналы идут обратно ко мне. Плюс он ретранслирует обычные радиочастоты. УКВ, например. Подвесить такую штуку на высоте трёхсот метров, и мы получаем радиогоризонт в шестьдесят с лишним километров.
— Шестьдесят два километра при высоте триста метров, — уточнил Прометей. — Для «Техно-Ока» аналогично, при условии, что протокол связи адаптирован под ретрансляцию.
— Адаптируем, если потребуется, но вряд ли. «Техно-Око» работает с любой техникой, до какой может дотянуться, при условии наличия хотя бы скудных мозгов. Главное, что можно обойтись без оружия. Только антенны, камеры, усилитель сигнала и мозги, чтобы не терять частоту. Вся полезная нагрузка уходит на батарею. А значит, он может висеть в воздухе часами, с хорошим кристаллом даже сутками.
Я набросал силуэт. Лёгкий гексакоптер — шесть винтов, компактная рама. Под брюхом модуль связи с направленной антенной, штыревая всенаправленная для УКВ-ретрансляции и маленький процессор-маршрутизатор, который разруливает потоки данных между всеми каналами. Ещё камера.
— Масса полезной нагрузки два килограмма, — прикинул я. — Остальное на энергоблок, но он лёгкий.
— А если выстроить цепочку из нескольких таких дронов? — подхватил Прометей. — Каждый ретранслирует сигнал следующему. Дальность покрытия кратно увеличивается.
— Вот именно, — я ткнул пальцем в голограмму. — Три ретранслятора в цепочке, и я управляю «Стрекозой» за сто восемьдесят километров от базы, сидя в кресле с чаем. А десятка… десятка может хватить, чтобы проверить, что стало с моими родителями в Курске.
— Вы никогда не говорили, что у вас есть живые родственники, Создатель.
— Потому что не знаю, живы ли они, — буркнул я. — Но перед отправкой дронов в такую даль нам придётся провести ряд экспериментов на ближней дистанции и отработать взаимодействие всех типов дронов.
ВНИМАНИЕ!
Анализ проекта завершён. Структура логична. Компоненты совместимы. Технологический процесс реализуем.
Создан новый чертёж: Дрон-ретранслятор «Эхо-1».
Чертёж добавлен в вашу базу данных.
Получено опыта: 100 × 3 = 300
Я активировал чертёж и сразу запустил производство. Раму и лучи гексакоптера в «Тигель», в качестве материала алюминиевая болванка.
Активирован модуль: «Тигель Инженера».
Температура: 750 °C
Состав сплава: Алюминий 91%, кремний 8%, магний 0,5%, примеси 0,5%
Объём: 820 г.
Форма для литья: Рама гексакоптера (1), лучи крепления двигателей (6).
Пока «Тигель» работал, я достал из инвентаря готовые компоненты. Шесть бесколлекторных двигателей. Регуляторы скорости, пропеллеры, антенны, камера, энергетическая батарея. Процессорную плату маршрутизатора собрал на «Нано-Принтере» — двадцать маны и три минуты терпения.
Изготовлен компонент: «Рама гексакоптера» (1 шт.)
Изготовлен компонент: «Луч крепления» (6 шт.)
Получено опыта: 70
Всё. Компоненты готовы. Я перебросил детали на «Верстак».
Активирован модуль: «Верстак Инженера».
Загружен чертёж: Дрон-ретранслятор «Эхо-1».
Режим: Финальная сборка.
Все компоненты в наличии.
Стоимость: 40 маны.
Начать сборку?
Да/Нет
Голограмма вспыхнула. Детали закружились внутри виртуального пространства, находя друг друга с мягкими щелчками.
Сборка завершена!
Изготовлен предмет: Дрон-ретранслятор «Эхо-1».
Тип: Воздушная платформа связи.
Описание: Беспилотный ретранслятор для расширения зоны покрытия интерфейса «Техно-Око» и УКВ-радиосвязи. Рабочая высота до 500 м. Автономность зависит от кристалла.
Получено опыта: 90 × 3 = 270
Я откинулся на спинку стула. Передо мной на столе лежал аккуратный серебристый аппарат. Лёгкий, с шестью сложенными лопастями и парой антенн, торчащих как усики насекомого. Незаметный, но способный раздвинуть границы моего мира на сотни километров. Я улыбнулся.
— Прометей. Давай сделаем ещё парочку. Пора проверить, что там за «Рысь» такая.
Глава 6
Допрос с холодком (интерлюдия)
Камера номер один блока «Б» не была рассчитана на комфорт. Собственно, она ни на что не была рассчитана, кроме одной-единственной функции: подавлять волю.
Бетонный куб три на три метра. Свет — одна-единственная светодиодная панель, утопленная в потолок за решёткой из арматуры. Если в камеру бросали заключённого, она горела двадцать четыре часа в сутки. Леонид успел просидеть здесь не так уж долго, а уже возненавидел этот белый свет.
Ни окон, ни щелей. Бронированная дверь, запирающаяся снаружи на массивный навесной замок и задвижку. Вентиляцией служила крошечная решётка в левом верхнем углу, через неё поступал фильтрованный воздух.
Обстановку составлял привинченный к полу стул из нержавеющей стали с подлокотниками, к которым крепились кожаные ремни. Привинченный к полу стол. Всё.
Леонид Филатов сидел на этом стуле.
Руки пристёгнуты ремнями к подлокотникам. Ноги свободны, но фиг куда убежишь. Лётный пуховик сняли. Инвентарь выпотрошили, в Питомнике никого не осталось. Арчи сейчас наверняка посадили в клетку.
Он облизнул потрескавшиеся губы. Во рту стоял кислый привкус. Старлею хотелось свернуться в клубок и скулить. С момента задержания прошло около четырёх часов. Его привели сюда, усадили, пристегнули. Никто ничего не объяснял. Никто не спрашивал. Его просто оставили. Наедине с бетоном и тишиной.
И тишина раздражала даже сильнее, чем свет. Ничего, кроме тихого гула вентиляции. Стены этого бункера строили так, чтобы даже ядерный взрыв не потревожил сон дежурной смены, что уж говорить о звукоизоляции допросной камеры.
Леонид несколько раз пытался заговорить с самим собой, просто чтобы услышать человеческий голос. Но собственные слова отскакивали от бетона и возвращались к нему какими-то чужими.
Он перебирал варианты. Придумывал легенду. Что именно они знают? Видели как он входил в башню? Или только засекли маршрут? Может, блефуют? Может, Соболев просто проверяет, среагирует ли старлей на давление? Может, ещё можно выкрутиться?
Каждый раз, когда он находил хоть какую-то зацепку для надежды, перед глазами вставала картинка: ледяная стена и серые глаза полковника за ней. Было в них нечто страшное. Абсолютная определённость. Соболев уже знал. Всё знал. Или почти всё. И просто ждал подтверждения.
Лязг засова. Леонид вздрогнул всем телом. Сердце подпрыгнуло к горлу и застряло там. Дверь со скрипом отворилась.
Первым вошёл старший лейтенант Воронов.
