Инженер нёс планшет и складной стул. За ним шагнул Соболев.
Полковник заполнил собой дверной проём. Сейчас он был без бушлата. Седые, стриженные машинкой волосы блестели в свете лампы. Морщины на лице казались вырубленными стамеской. Он вошёл, температура в камере сразу же упала. Не метафорически.
Леонид почувствовал, как воздух сгустился и похолодел. Выдох вырвался облачком пара. Тонкая плёнка изморози поползла от ботинок полковника по бетонному полу, расходясь лучами, как трещины на битом стекле. Она добралась до ножек стула Леонида и начала подниматься по ним.
Воронов поставил складной стул напротив, у стены, и сел, положив планшет на колено. Открыл текстовый файл. Пальцы замерли над клавиатурой.
Соболев не стал садиться. Он встал у стола, заложив руки за спину, и несколько секунд смотрел на Леонида. Молча. Время вытянулось в струну и зазвенело.
— Старший лейтенант Филатов, — наконец заговорил полковник. — Переведён в состав гарнизона ЗКП «Рысь» за три месяца до Дня Первого. С получением классовых способностей «Приручитель» был назначен командиром подразделения воздушной разведки. Единственный в гарнизоне лётчик. Ценный специалист. Мною лично был представлен к внеочередному воинскому званию.
Соболев сделал паузу. На слове «ценный» температура упала ещё градусов на пять. Иней на ножках стула добрался до подлокотников. Леонид почувствовал пронизывающий холод металла через ткань рукавов. Зубы предательски застучали.
— Ценный, — повторил полковник. — Был.
Леонид сглотнул. Попытался унять дрожь. Получилось плохо.
— Товарищ полковник…
— Молчать.
Одно слово. Тихое, без крика. Но оно вдавило Лёню в стул, как бетонная плита. Он захлопнул рот.
Соболев обошёл стол, оказавшись сбоку от арестованного. Вытянул перед собой правую руку, раскрыв ладонь. На кончиках пальцев сконденсировался иней, затем он уплотнился, посинел, формируя тонкую ледяную иглу. Сантиметров двадцать. Пальцы разжались, она осталась висеть в воздухе. Прозрачная и настолько острая, что хотелось держаться от кончика подальше.
Соболев активировал навык: «Простой ледяной конструкт».
Полковник неторопливо повернул руку, и игла оказалась на уровне глаз Леонида. В тридцати сантиметрах от его левого зрачка. Теперь он рассмотрел её во всей красе. Свет играл по граням, бросая крохотные радуги на бетонную стену.
— Я не буду задавать вопросы дважды, Филатов, — сказал Соболев. — Не буду повышать голос. Не буду угрожать трибуналом, которого теперь не существует. И уж тем более не буду играть в доброго и злого следователя. Нас тут трое, и времени у тебя мало.
Игла чуть сместилась. Лёд был настолько холоден, что Леонид ощутил, как замерзают ресницы на левом глазу. По щеке потекла непроизвольная слеза, и тут же превратилась в ледяную каплю на скуле.
— Я задам тебе вопросы. Ты на них ответишь. Или я узнаю то же самое другим способом. Но тогда после нашего разговора тебе понадобится хороший лекарь, которого ты не получишь.
Полковник замолчал, давая словам впитаться. Игла продолжала недвусмысленно приближаться к глазу Леонида.
— Выбор за тобой.
Старлей смотрел на иглу и часто дышал через стиснутые зубы. Пар вырывался из ноздрей. Подлокотники стула покрылись инеем и обжигали кожу запястий. Он попытался собрать мысли в пучок, разложить варианты. Легенды, контраргументы…
Но перед глазами стояла только игла. Перед одним глазом, если точнее. И совсем не хотелось, чтобы они познакомились поближе. На пальцах полковника продолжала плясать изморозь. Руку он держал расслабленно. Ею же совсем недавно одним жестом обезглавил медведя-мутанта двадцатого уровня.
Что он сделает с беззащитным предателем, привязанным к стулу?
Леонид закрыл глаза. Открыл. Посмотрел на Воронова. Инженер неподвижно сидел с каменным лицом.
— Я… — голос дал петуха. Леонид откашлялся, сглотнул. — Я расскажу. Всё расскажу.
Соболев кивнул и убрал руку. Игла испарилась с тихим хрустальным звоном. Отошёл на шаг, давая пространство. Но не сел. Остался стоять, скрестив руки на груди.
— Начинай.
— Башня, — выдавил Леонид. — Чёрная башня в Бутовском лесопарке. Вы знаете о ней?
— Продолжай.
— Я нашёл её случайно. Две… нет, три недели назад. Во время обычного патруля. Летел над Бутово, увидел аномалию. На старых картах её не было. Просто… появилась. Строение из чёрного камня. Какое-то средневековое, только не наше. Вообще чужеродное, как из какой-то фэнтезятины.
— Это мы знаем, — ровно сказал Соболев. — Дальше.
— Я спустился. Не должен был, знаю. Но… любопытство, — Леонид облизнул губы. — Ворота открылись сами. Меня… пригласили.
— Кто пригласил? — спросил Соболев без интонации.
— Его зовут… — Леонид сжал кулаки. — Зултакар. Шестьдесят второй уровень. Лич. Некромант. Не мутант, разумное существо. Может, когда-то человеком был, не знаю. Скелет у него очень даже человеческий, а больше ничего и нет, только кожа поверх мослов.
Воронов поднял голову от планшета и бросил быстрый взгляд на полковника. Соболев не шелохнулся.
— Лич, — повторил он. — Опиши.
— Ну так я уже, считайте, описал. Носит тёмные свободные одежды, типа мантии. В руке посох из чёрного дерева с золотым черепом в качестве навершия. В глазницах черепа и в его собственных глазницах горит красный огонь. Холод от него… могильный, — Леонида аж передёрнуло. — Он говорит по-русски, но с архаичными оборотами. Наверняка с помощью какой-то магии выучил, ну или это перевод с помощью артефакта. Называет людей «смертными» и «червями».
— Он посланник Бесформенного? — вдруг спросил Соболев.
Леонид вздрогнул.
— Да, — прошептал он. — Да. Я думаю, что он эмиссар. Ну, помните то послание? Наверняка это было про таких, как он. Он точно действует в интересах Бесформенного. Башня — его форпост. Аванпост в нашем мире.
Воронов печатал. Соболев стоял, иней под его ботинками продолжал расти, захватывая новые квадратные сантиметры бетона.
— Как он тебя завербовал? — спросил полковник после паузы, достаточной, чтобы у Леонида успел трижды участиться и дважды замедлиться пульс.
— Я вошёл в башню. Это было… — Леонид поискал слово, — ошибкой. Моей личной ошибкой. Я не получал приказа, действовал по собственной инициативе. Зултакар материализовался из тьмы посреди центрального зала.
Леонид замолчал, вспоминая.
— Он мог убить меня в ту же секунду. Шестьдесят второй уровень против моего жалкого десятого. Он даже пальцем бы не шевельнул. Но он предложил сделку.
— Какую?
— Информация и поручения в обмен на опыт, — Леонид опустил глаза. — Он дал мне флакон. «Эссенция чистого опыта». Тысяча единиц. Я перескочил с десятого уровня на одиннадцатый. Потом он дал ещё один. Я добрался до двенадцатого. Два уровня без боёв и риска.
— Что ты ему
